AwiaАссорти

Статус темы:
Закрыта.
  1. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Бурное развитие самолетостроения в тридцатые годы обеспечило известность американской фирме «Северский». Ее основал в 1928 году уехавший из России инженер и летчик Александр Северский. Фирма этого русского эмигранта занималась в основном разработкой и производством самолетов-амфибий.
    К сороковым годам А. Северский отошел от непосредственного руководства фирмой. А летом 1939 года она получила новое наименование «Рипаблик авиэйшн корпорейшн», или проще — «Рипаблик». Ее президентом стал американец Альфред Марчев. А вице-президентом и главным конструктором остался талантливый инженер и тоже российский эмигрант Александр Картвелли. Он продолжительный период проработал вместе с Александром Северским и в своих машинах сохранил многие идеи и почерк Северского.

    В 1940 году фирмой был разработан новый истребитель Р-43 «Лансер», который имел максимальную скорость в 570 км/ч и обладал дальностью полета до 1000 км. Однако самолет уже не соответствовал требованиям военно-воздушных сил США. В то время американскими корпорациями Локхид, Белл и Кертисс были созданы истребители Р-38, Р-39, Р-40, а они имели куда более высокие летные и технические характеристики.

    Однако среди большого числа типов самолетов в ВВС США не было одномоторного дальнего, высотного и скоростного тяжелого истребителя сопровождения для защиты дальних стратегических бомбардировщиков. В 1940 году представители ВВС США подписали с фирмой контракт на 62 млн. долларов на серийный выпуск такого самолета.

    6 мая 1941 года опытный прототип истребителя, который получил обозначение ХР-47В, поднялся в воздух. Летные характеристики машины превзошли все ожидания. В горизонтальном полете она разогналась до 657 км/ч, что было на 50-70 км/ч выше, чем у всех других истребителей того времени, за исключением советского МиГ-3, имевшего скорость 640 км/ч.

    На самолете был установлен новейший двигатель с турбокомпрессором Пратт-Уиттни ХR-2800-21 (на максимальном режиме его мощность достигала 2000 л. с.). Ни на одном другом истребителе мира тогда не ставился такой мощный мотор. В то время именно турбокомпрессоры стали ахиллесовой пятой всех скоростных машин. Солидный вес и техническое несовершенство этих устройств, частые отказы сводили на нет все преимущества подобных силовых установок.

    Большинство конструкторов так и не сумели решить проблему надежности привода турбокомпрессора раскаленными выхлопными газами мотора, которые быстро прожигали его турбину. Но Картвелли нашел довольно оригинальное решение. Он смонтировал турбокомпрессор не на моторе, как это было принято, а в хвостовой части фюзеляжа. Протянул воздуховоды и длинную выхлопную трубу практически через весь фюзеляж. Это, конечно, привело к значительному утяжелению конструкции самолета. Зато турбокомпрессор, в который попадали уже несколько остывшие выхлопные газы, работал без перебоев. Удалось существенно сократить длину носовой части фюзеляжа, что позволило несколько улучшить для пилота обзор из кабины.

    Также Картвелли использовал на истребителе оригинальную выхлопную систему. При работе двигателя в номинальном режиме выхлоп из каждого цилиндра выводился в единый коллектор и выбрасывался через два регулируемых сопла, расположенных по бокам в носовой части самолета. Когда же пилоту требовалось повысить мощность силовой установки, он кроме добавления топлива перекрывал створки сопел. При этом раскаленные выхлопные газы перенаправлялись в турбокомпрессор, а затем выходили в общее сопло, которое располагалось под хвостовым оперением.

    [​IMG]

    Одновременно была решена еще одна техническая проблема. При сжатии в турбокомпрессоре воздух довольно сильно нагревался, и его перед подачей в мотор необходимо было охладить. И вот трубопровод с раскаленным воздухом провели через обычный воздушный радиатор, который также располагался в хвостовой части фюзеляжа. Необходимый для радиатора воздух входил через лобовой воздухозаборник, расположенный под силовой установкой. Затем проходил через длинный воздуховод. Охлаждал в радиаторе нагретый воздух, проходящий от турбокомпрессора к мотору, и выходил через два плоских сопла, размещенных по бокам фюзеляжа в хвостовой части. Некоторое количество нагретого воздуха от турбокомпрессора направлялось также в плоскости крыльев для обогрева смазки у пулеметов при высотных полетах.

    Картвелли постарался улучшить аэродинамику нового самолета. В качестве исходной приняли внешнюю форму, подобную той, что у истребителя «Лансер». Хорошо обтекаемая носовая часть фюзеляжа, несмотря на достаточно большое поперечное сечение, получилась весьма совершенной аэродинамически. Фонарь кабины летчика отличался заостренной носовой частью. Сзади он переходил в вытянутый тонкий гаргрот.

    Картвелли установил на Р-47 крыло имеющее сравнительно небольшую площадь. И если почти у всех истребителей того времени удельная нагрузка на крыло составляла порядка 150-200 кг/м2, то у Р-47 эта величина достигала 213 кг/м2. А к концу Второй мировой она увеличилась даже до 260 кг/м2. Чтобы расположить в относительно малом крыле основные стойки шасси, конструкторам пришлось смонтировать на них особые устройства, уменьшающих длину стоек в момент уборки.

    Однако, несмотря на отличные высотные и скоростные характеристики, а также хорошее вооружение, как истребитель Р-47 показал недостаточную маневренность. В первую очередь это было вызвано очень большим весом конструкции планера и большим объемом топливных баков. Полетный вес даже опытной машины достигал 5,5 т (впоследствии увеличился до 9 т). Это стало близко к весу некоторых двухмоторных бомбардировщиков и практически было в два раза больше, чем у большинства истребителей того времени. Наиболее тяжелые агрегаты, такие как двигатель, компрессор, вооружение с боезапасом, располагались на удалении от центра тяжести, это тоже оказывало крайне отрицательное влияние на маневренность истребителя.

    [​IMG]

    Весной 1942 года первые серийные машины с обозначением Р-47В для ВВС США покинули цеха завода фирмы Рипаблик. В ноябре 1942 года они стали поступать в строевые части ВВС Великобритании.

    Появление «тандерболтов» на фронтах Второй мировой войны позволило союзной бомбардировочной авиации постепенно перейти от ночных к дневным налетам на важнейшие промышленные центры фашистской Германии.

    Зимой 1942 года фирма Рипаблик получила второй заказ на поставку истребителей Р-47. Поэтому фирме пришлось полностью остановить выпуск самолетов других типов.

    В период испытаний и эксплуатации Р-47 выявился один очень серьезный его недостаток. Несмотря на огромный запас топлива в 1155 л, максимальная дальность полета на скорости 0,9 от максимальной была около 730 км. Естественно, для сопровождения бомбардировщиков подобные скорости не требовались, а на выгоднейшем режиме работы силовой установки «Тандерболт» пролетал до 1500 км. Однако в случае воздушного боя топливо расходовалось слишком быстро, и его не хватало для возвращения. Это привело к созданию новой модификации, которая получила обозначение Р-47С. Этот «Тандерболт» мог нести под фюзеляжем дополнительный подвесной бак объемом до 750 л, и его дальность полета сразу выросла до 2000 км. Чтобы обеспечить нормальную работу мотора в течение длительного времени увеличили объем маслобака.

    [​IMG]

    В 1942 года начался выпуск «тандерболтов» серии С-1. На этих машинах применили впрыск воды в рабочую смесь, которая поступала в цилиндры двигателя. Это позволило на краткий период в 5 мин повысить его мощность на 300 л.с. Этот режим работы силовой установки назывался чрезвычайным. За счет повышения мощности силовой установки, самолеты Р-47 серий С-1 — С-5, несмотря на увеличение полетной массы до 6776 кг, были способны летать со скоростями до 697 км/ч на высоте 9000 м.

    Из-за размещения 57-литрового бака с водой длина их фюзеляжей выросла на 20 см. С 1943 года началось производство самолетов Р-47D — наиболее массового варианта истребителя Р-47. Как правило, они оснащались парой дополнительных подкрыльевых держателей. На них можно было подвесить два топливных бака емкостью по 568 л. Общий запас топлива достигал 2574 л. Дальность полета достигла — 3000 км.

    ВВС США все более остро нуждались в подобных самолетах: эскадрильи «летающих крепостей» продолжали нести большие потери от немецких перехватчиков. Поэтому в 1943 году правительство США передало фирме Рипаблик еще один государственный завод в г. Эвансвиле (штат Индиана).

    Под шифром P-47G «тандерболты» также выпускались авиационной фирмой Кертисс-Райт на заводе в г. Баффало (штат Нью-Йорк). В обозначении этих машин добавились буквы СU (две первые буквы названия фирмы). Истребители, выпускавшиеся на заводах фирмы Рипаблик (в городах Фармингдейле и Эвансвиле), дополнительно получили в обозначение буквы RЕ и RА соответственно.

    [​IMG]

    В 1944 года один из истребителей Р-47D-10RЕ с двигателем R-2800-63 прошел испытания в CCCР. Конструкция истребителя была тщательно изучена в Бюро новой техники ЦАГИ. Пилоты ЛИИ и НИИ ВВС провели испытания «Тандерболт» в воздухе, уточняли его летно-технические характеристики, которые, как это было обычно для американской техники, оказались несколько ниже, заявленных фирмой.

    В целом, Р-47 разочаровал наших летчиков-испытателей. Известный инженер-летчик ЛИИ М.Л. Галлай так описал свои впечатления о «Тандерболте»: «Уже в первые минуты полета я понял — это не истребитель! Устойчивый, с просторной и комфортабельной кабиной, удобный, но — не истребитель. P-47 обладал неудовлетворительной маневренностью в горизонтальной и особенно в вертикальной плоскости. Истребитель медленно разгонялся, был инертен из-за большого веса. Этот самолет замечательно подходил для простого полета по маршруту без резких маневров. Но для истребителя этого недостаточно».

    Для советских ВВС истребители «Тандерболт» не годились. Предназначенные для сопровождения дальних высотных бомбардировщиков, в нашей стране они оказались не у дел. В это время практически все советские истребители привлекались исключительно к выполнению тактических боевых задач — прикрытию с воздуха сухопутных войск от ударов немецких бомбардировщиков, сопровождению своих фронтовых бомбардировщиков и штурмовиков и уничтожению вражеских самолетов в воздухе. К тому же почти все воздушные операции на Восточном фронте немцы проводили на высотах ниже 5000 м. Тем не менее, на вооружение наших ВВС поступило около 200 истребителей «Тандерболт».

    [​IMG]

    Американцы использовали Р-47 так. Бомбардировщики В-17 шли в плотном строю и создавали плотный оборонительный огонь, сами надежно защищали себя. «Тандерболты» действовали тоже довольно большими группами и отгоняли «Мессершмитты» и «Фоккевульфы» на дальних подступах к бомбардировщикам, не давали противнику возможности эффективно атаковать. На долю «тандерболтов» выпадало не так уж много побед — один сбитый или поврежденный вражеский самолет на 45 боевых вылетов, хотя отдельные пилоты Р-47 обладали все-таки боевым счетом в не один десяток сбитых самолетов. Самыми результативными стали Френсис Габрески и Роберт Джонсон (имели по 28 побед), Дэвид Шиллинг (22), Фрэд Кристенсен (21), Уолтер Мэхьюрен (20), Уолтер Бескэм и Джеральд Джонсон (по 18).

    В 1944 году открылся второй фронт на Западе. «Тандерболты» использовались для штурмовки наземных целей с малых высот. И это не удивительно. Ведь в авиации США не было специализированного штурмовика, и довольно широко привлекались для выполнения его задач Р-39, Р-40, Р-51 и, конечно, Р-47.

    Он оказался более приспособленным к этому. Р-47 имел большую дальность, мог достигать глубоких тылов противника. Правда, скорость у земли, и в особенности с подвешенными бомбами, оказалась ниже, чем у основных гитлеровских истребителей. Зато другие пикирующие бомбардировщики и самолеты-штурмовики оставались далеко позади. К тому же «Тандерболт» мог нести довольно весомую бомбовую нагрузку. Р-47 (серий от D-6 до D-11, а также G-10 и G-15) на подфюзеляжном держателе вместо дополнительного бака брали одну 227-килограммовую бомбу или несколько бомб меньшего веса. Чуть позже, начиная с серии D-15, подвешивали еще две, по 454 кг. Они размещались на подкрыльевых узлах подвески. Таким образом, общая бомбовая нагрузка достигла 1135 кг, что было сравнимо с боевой нагрузкой многих бомбардировщиков того периода.

    Р-47 имел мощное пулеметное вооружение. Конечно, это не позволяло ему эффективно вести огонь по вражеским танками, как Ил-2 или Ju-87С, на которых монтировались пушки калибра 23 и 37 мм. Однако восьми крупнокалиберных пулеметов оказалось вполне достаточно для поражения автомашин, паровозов и другой подобной техники, уничтожения живой силы.

    На многих «тандерболтах» монтировалось шесть ракетных пусковых установок с базуками. Такие грозные эскадрильи Р-47 вместе с английскими штурмовиками «Тайфун» и «Москито», во время высадки англо-американских войск в Нормандии, практически сумели сорвать перевозки гитлеровских войск и не позволили немцам вовремя доставить подкрепление.

    [​IMG]

    «Тандерболт» был достаточно живучей машиной. Этому способствовали звездообразный мотор воздушного охлаждения и отсутствие баков с горючим в крыле, которые из-за своей большой площади обычно поражались в первую очередь. Топливные баки в фюзеляже были протектированными.

    Пилот дополнительно защищался спереди бронестеклом и стальной бронеплитой, а при атаке сзади — бронеспинкой, промежуточным радиатором и турбокомпрессором, их повреждение не приводило к падению самолета. Туннель воздушного радиатора, который проходил под фюзеляжем, а также выхлопная труба и воздуховоды, протянутые по его бортам, прикрывали собой пилота, баки и прочие жизненно важные элементы конструкции и агрегаты.

    Наиболее интересным и необычным элементом в конструкции Р-47 стала специальная стальная лыжа ферменной конструкции, расположенная под фюзеляжем. Она предохраняла истребитель от разрушения в случае вынужденной посадки с убранным шасси. Словом, Р-47 превратился в истребитель-бомбардировщик.

    Одновременно с серийным производством «Тандерболта» фирма Рипаблик искала пути дальнейшего совершенствования самолета. Было создано несколько экспериментальных машин. В частности, на одном из истребителей Р-47В установили герметичную кабину. На другом — крыло с ламинарным профилем, обладавшим меньшим сопротивлением по сравнению с обычным. Эти самолеты получили обозначение ХР-47Е и ХР-47F соответственно.

    Но основной упор сделали на экспериментальные машины с другими двигателями. Один из них, самолет ХР-47Н, наиболее сильно отличался от всех вариантов Р-47. На этой машине установили опытный 16-цилиндровый двигатель с жидкостным охлаждением Крайслер ХI-2220-11 взлетной мощностью 2500 л.с.

    Правда, ХР-47Н довольно долго доводился. Его первый полет состоялся только в конце июля 1945 года. Максимальная скорость не превысила 666 км/ч.

    Более удачной оказалась опытная машина, имевшая обозначение ХР-47J. Она представляла собой облегченный истребитель с взлетным весом в 5630 кг. Вооружение было стандартным — шесть пулеметов. Мотор воздушного охлаждения R-2800-57 взлетной мощностью 2800 л.с. В июле 1944 года на этом самолете была достигнута максимальная скорость 793 км/ч, затем, осенью того же года, — 813 км/ч на высоте 10500 м.

    Во время летных испытаний, по сообщению ВВС США, ХР-47J достиг скорости 816 км/ч. Скороподъемность составила почти 30 м/с. По своим высотно-скоростным характеристикам он превзошел все известные на тот момент поршневые самолеты мира. (Смущает только, что официально скорость полета никогда не регистрировалась в качестве мирового рекорда.)

    [​IMG]

    В 1944 году под руководством А. Картвелли был создан еще один опытный истребитель ХР-72. Фактически это был обычный «Тандерболт», оснащенный двигателем R-4360 «Уосп Мэйджер» мощностью 3650 л.с. (что привело к существенному изменению формы носовой части самолета). Построено два экземпляра истребителя. На одном из них установили обычный четырехлопастной винт, на другом — два соосных трехлопастных. Максимальная скорость последнего достигла 788 км/ч на высоте 6700 м.

    Несмотря на высокие достигнутые результаты, новые машины не пошли в серию. Двигатели были не надежны, самолеты требовали долгой доводки, а маневренность стала еще хуже. Кроме того, Вторая мировая война уже подходила к концу, и правление фирмы Рипаблик решило, не сбивая темпа выпуска истребителей, проводить их эволюционное совершенствование.

    Так, на истребителе Р-47D серии 22 был установлен новый воздушный винт большого диаметра с лопастями иной конфигурации. Скороподъемность увеличилась почти на 2 м/с.

    С 1944 года, начиная с модификации D-25, истребители Р-47 стали производиться с новым фонарем кабины каплевидной формы, позволившим летчику вести круговой обзор. Одновременно, еще на 248 л увеличили объем основного внутрифюзеляжного топливного бака. Объем бака для воды — с 57 до 114 л.

    [​IMG]

    Не пропали даром работы по созданию экспериментального ХР-47J. С конца 1944 года доведенный мотор R-2800-57 начали устанавливать на серийные «тандерболты», которые получили обозначение Р-47М. В горизонтальном полете, по данным фирмы, их максимальная скорость на высоте 9150 м достигла 756 км/ч.

    Интересно отметить, что истребители Р-47М были предназначены специально для борьбы с германскими крылатыми ракетами V-1, которыми немцы обстреливали Лондон.

    Последним вариантом «Тандерболта» стал дальний высотный истребитель сверхтяжелого класса Р-47N. Он имел значительные отличия от машин ранних модификаций. Как и на Р-47М, на нем стоял двигатель R-2800-57 мощностью 2800 л.с. Однако объем топливных баков был гораздо больше. Разместить дополнительное топливо в фюзеляже стало невозможно, а крыльевых баков на «Тандерболте» не предусматривалось. Потому конструкторы фирмы Рипаблик спроектировали совершенно новое крыло. Увеличили его размах и площадь. Применили более тонкий профиль и новые законцовки. Но самое главное — в крыле все же разместили топливные баки объемом 700 л!

    Кроме того, предусмотрели подвеску двух больших дополнительных баков объемом по 1136 л под крылом и одного 416 л под фюзеляжем. В общей сложности Р-47N мог принять на борт почти 4800 л топлива. Нормальная полетная масса самолетов серий D и М составляла порядка 6500 кг, а при полной нагрузке доходила до 9080 кг.

    Машина могла совершать полеты на дальность до 3780 км и находиться в воздухе почти 10 часов. Это в свою очередь, потребовало установки на ней автопилота.

    В ударном варианте вместо подвесных топливных баков под крылом Р-47N могли быть подвешены две бомбы массой по 454 кг и 10 ракет калибра 127 мм. Максимальная скорость достигала 740 км/ч на высоте 9150 м. Скороподъемность, несмотря на большую полетную массу 15,25 м/с. Однако эти самолеты редко действовали по наземным целям и применялись на заключительном этапе войны в основном для сопровождения стратегических бомбардировщиков В-29, совершавших налеты на Японию.

    [​IMG]

    Истребители «Тандерболт» выпускались серийно вплоть до полного разгрома Японии. Затем завод в г. Эвансвиле был закрыт и возвращен правительству.

    Всего за период войны фирмой «Рипаблик» было построено 15 329 истребителей Р-47. Из них Р-47В — 171, Р-47С — 60602, Р-47D — 12600, Р-47М — 130 и Р-47N -1818. Фирма выпустила количество запчастей, эквивалентное примерно 3000 самолетам. Почти 350 истребителей Р-47G выпустила фирма «Кертис». Таким образом, Р-47 «Тандерболт» стал наиболее массовым американским истребителем периода Второй мировой войны.

    [​IMG]

    [​IMG]
     
  2. krill

    krill

    Сообщения: 2.174
    Симпатии: 80
    - AwiaАссорти

    Самолётом по ракете – это сильно! :bv:
     
  3. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Мне 12 лет. Я стою на морском кладбище во Владивостоке возле памятника погибшим морякам крейсера "Варяг". Я еще не знаком с историей этого удивительного корабля и даже не слышал народную песню о нем. Но что-то заставляет меня неподвижно стоять перед гранитным обелиском, что-то глубокое и настоящее...
    Почему моряки погребены так далеко от места своей героической гибели? Почему их только 12? Где похоронены остальные?
    А через много лет, оказавшись в служебной командировке на Корейском полуострове, я неожиданно снова встретился с моряками, чьи имена высечены на владивостокском граните.

    [​IMG]
    Крейсер

    "ВРАГУ НЕ СДАЕТСЯ..."
    Россия вернула Южной Корее флаг "Варяга" после завершения аренды
    Встреча произошла на страницах книги "Чиркин С.В. Двадцать лет службы на Востоке: Записки царского дипломата", попавшей мне в руки. Именно Сергей Виссарионович Чиркин, в то время управляющий Генеральным консульством Российской империи в Корее, занимался переносом во Владивосток праха погибших в бою русских моряков крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец". И, согласно донесению генконсула, действительного статского советника Я.Я. Дютша от 15 декабря 1911 года, "образцово выполнил возложенное на него поручение".

    Сергей Чиркин родился в Санкт-Петербурге в 1879 году. В 1901 году окончил отделение восточных языков при Министерстве иностранных дел Российской империи по специализации "арабский язык". Будучи приписанным к персидскому отделению МИДа, был направлен в российскую миссию в Тегеране. А затем переведен на другой конец света в Корею, где его и ждало, как видится теперь с высоты лет, главное дело всей жизни.

    [​IMG]
    Последний парад "Варяга" 16 апреля 1904 года. Площадь у Зимнего дворца. Император Николай II приветствует героев- матросов "Варяга", вернувшихся на Родину

    Напомню, за семь лет до приезда Чиркина в Сеул, 9 февраля 1904 года в корейском порту Чемульпо сошлись в бою с японской эскадрой крейсер "Варяг" и канонерская лодка "Кореец". Во время боя, продолжавшегося 45 минут, на борту "Варяга" погибли мичман Алексей Нирод и 30 нижних чинов. Еще двое скончались позднее в госпитале. Один из них - легендарный матрос Сила Васильевич Псалом, уже отслуживший срок на флоте и собиравшийся домой, в Россию. Накануне он узнал, что крейсер примет бой, добился разрешения остаться, сражался героически...

    25 тяжелораненых моряков свезли на берег в английский миссионерский госпиталь. Официальное покровительство над ними принял французский вице-консул, а японское правительство согласилось признать их "спасенными при кораблекрушении".

    А через семь лет русское правительство официально обратилось к японским властям с просьбой разрешить перенести прах погибших на Родину.

    [​IMG]
    Порт Чемульпо, где во время войны были сосредоточены военно-морские силы многих стран

    ЦВЕТЫ НА ПЛАТФОРМЕ
    Под непосредственным руководством Сергея Чиркина в декабре 1911 года была проведена эксгумация. Но вместо ожидаемых 33 тел из земли извлекли останки лишь 12 моряков. На палубах "Варяга" не было бронированной защиты, мощные фугасные бомбы японцев порой не оставляли и следа от погибших канониров. Мичмана Алексея Нирода опознали по обгоревшей руке с остатками дальномера...

    9 декабря 1911 года в сопровождении почетного караула из моряков Сибирского флотского экипажа траурный кортеж направился из Чемульпо в Сеул, а затем по железной дороге к русской границе. На всем пути следования корейцы осыпали платформу с останками 12 моряков живыми цветами. 17 декабря траурный кортеж прибыл во Владивосток, а через три дня состоялось торжественное перезахоронение в братской могиле на Морском кладбище. "При опускании в землю 1-го, 6-го и 12-го гробов ружейный взвод сделал по одному залпу".

    Сергей Чиркин, согласно донесению генконсула, действительного статского советника Я.Я. Дютша, «образцово выполнил возложенное на него поручение». И заслужил благодарность потомков.

    Уже летом 1912 года над могилой появился построенный на народные деньги обелиск из серого гранита с Георгиевским крестом. На четырех его гранях выбиты имена погибших. На фасаде обелиска надпись: "Нижним чинам крейсера "Варяг", погибшим в бою с японской эскадрой при Чемульпо 27 января 1904 года".

    И это то святое дело, за которое потомки должны быть благодарны скромному дипломату Сергею Виссарионовичу Чиркину.

    БЕГСТВО ОТ РЕВОЛЮЦИИ
    Как сложилась его дальнейшая судьба?
    В 1915 году Чиркин назначается послом в Бухару с последующим переводом на должность дипломатического представителя Российской империи в Ташкенте. Вскоре после Октябрьской революции многие царские дипломаты были арестованы. Не желая искушать судьбу, семья Чиркиных перебралась из Туркестана в Персию, где у Сергея Виссарионовича оставались друзья из британских коллег. С их помощью вынужденным беглецам удалось добраться до Бомбея, а затем взять билет на пароход до Сеула. Знакомого и почти родного...

    С 1924 года до своей смерти Сергей Чиркин преподавал русский язык в японском университете и французский - в Сеульской иностранной школе, давал частные уроки английского языка японским и корейским школьникам, обрабатывал иностранную корреспонденцию для Bank of Chosen (японский предшественник Корейского банка) и Туристического бюро при японском правительстве. Вместе с супругой Натальей Николаевной он был единственным представителем "белой" русской общины, входившим в Сеульский иностранный клуб для дипломатов и бизнесменов. И, очевидно, Чиркин пользовался большим уважением местного дипкорпуса, хотя в Сеуле были официально аккредитованы представители советского правительства.

    Но лишь немногие знают сегодня, что прах видного русского дипломата покоится на кладбище Янхваджин. Я не мог не навестить Сергея Виссарионовича.

    [​IMG]
    Сеул. Кладбище Янхваджин. У могилы Сергея Виссарионовича Чиркина

    ПОСЛЕДНИЙ ПРИЮТ
    Это небольшое кладбище в центре Сеула давно не используется по прямому назначению. И найти его совсем непросто в узких улочках азиатского мегаполиса. Здесь похоронены иностранные граждане разных стран. Ухоженными рядами выстроены немецкие могилы, аккуратно подписаны и заботливо прибраны английские и американские. Сохранились и русские захоронения, их более 20. Но они не занесены в памятный буклет, который любезно выдают при входе на кладбище. И русских имен нет на мемориальных указателях.

    На всем пути следования корейцы осыпали платформу с останками двенадцати моряков живыми цветами.
    Но есть надписи на камнях (ко Дню дипломата 2015 года посольство Российской Федерации в Республике Корея привело все русские захоронения в порядок и обновило имена погребенных):

    Команды мореходной лодки Бобр матрос Иван Наумов Корнеев (7.01.1869 - 16.11.1894). Мир праху твоему.

    Здесь покоится раб божий Андрей Данилович Тюлькин (11.08.1869 - 18.02.1941).

    Штабс-капитан Неклюков Николай Петрович (скончался в 1912).

    Прасковья Павловна Полухина (скончалась в ноябре 1941)...

    На поиски нужной мне могилы я потратил немало времени, несколько раз пройдя мимо неприметного креста. Но вот и он. Сергей Виссарионович Чиркин. Ни даты рождения, ни даты смерти...

    Судя по записям кладбищенской администрации, он скончался в 1943 году.

    [​IMG]
    Владивосток. Морское кладбище. Здесь обрели вечный покой герои

    ГОРСТЬ ЗЕМЛИ
    Здесь, в Южной Корее, для меня и моей семьи стало доброй традицией приезжать 9 февраля в порт Инчхон, где в 2004 году правительством России установлен памятник погибшим морякам крейсера "Варяг". Нашел я и здание бывшего английского миссионерского госпиталя, в котором японские доктора лечили раненых русских моряков. Теперь появилась аллея на кладбище Янхваджин, куда тоже нужно приходить...

    А еще я при первой возможности снова приеду во Владивосток, чтобы положить к обелиску морякам "Варяга" горсть земли с могилы Сергея Чиркина. В отличие от варяжцев, мертвых и живых, ему не довелось вернуться на Родину. Но незримая ниточка связывает его и с Россией, и с людьми, которых он никогда не знал и которым помог обрести покой в родной земле. А еще связывает теперь уже навсегда со мной.

    В 20 шагах от памятника "Варягу" спит вечным сном мой прадед Ефим Терешенков, писатель, путешественник и учитель. Как же близко переплетаются порой семейная история с историей Отечества...
     
  4. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Какую цену заплатили за освобождение Родины ее защитники, воевавшие в тылу врага
    Об этом редко вспоминают, но в военные годы ходила такая шутка, звучавшая с оттенком гордости: «А чего нам ждать, пока союзники второй фронт откроют? У нас он давно открыт! Называется Партизанский фронт». Если и есть в этом преувеличение, то небольшое. Партизаны Великой Отечественной войны действительно были настоящим вторым фронтом для гитлеровцев.

    Чтобы представить себе масштабы партизанской войны, достаточно привести несколько цифр. К 1944 году в партизанских отрядах и соединениях воевало около 1,1 млн человек. Потери немецкой стороны от действий партизан составили несколько сот тысяч человек — в это число входят и солдаты и офицеры вермахта (не менее 40 000 человек даже по скупым данным немецкой стороны), и всякого рода коллаборанты типа власовцев, полицейских, колонистов и так далее. Среди уничтоженных народными мстителями — 67 немецких генералов, еще пятерых удалось взять живыми и переправить на Большую землю. Наконец, об эффективности партизанского движения можно судить и по такому факту: на борьбу с противником в собственном тылу немцам пришлось отвлечь каждого десятого солдата сухопутных войск!

    Понятно, что и самим партизанам такие успехи дались дорогой ценой. В парадных реляциях того времени все выглядит красиво: уничтожили 150 солдат противника — потеряли убитыми двух партизан. В реальности партизанские потери были куда выше, и даже сегодня окончательная их цифра неизвестна. Но потери были наверняка не меньше, чем у противника. Свои жизни за освобождение Родины отдали сотни тысяч партизан и подпольщиков.

    Сколько у нас партизан-героев

    О тяжести потерь среди партизан и участников подполья очень ясно говорит всего одна цифра: из 250 Героев Советского Союза, воевавших в немецком тылу, 124 человека — каждый второй! — получили это высокое звание посмертно. И это при том, что всего в годы Великой Отечественной войны высшей награды страны были удостоены 11 657 человек, из них 3051 посмертно. То есть каждый четвертый…

    Среди 250 партизан и подпольщиков — Героев Советского Союза двое были удостоены высокого звания дважды. Это командиры партизанских соединений Сидор Ковпак и Алексей Федоров. Что примечательно: оба партизанских полководца каждый раз награждались одновременно, одним и тем же указом. В первый раз — 18 мая 1942 года, вместе с партизаном Иваном Копенкиным, получившим звание посмертно. Во второй раз — 4 января 1944 года, вместе с еще 13 партизанами: это было одно из самых массовых одновременных награждений партизан высшими званиями.

    [​IMG]
    Сидор Ковпак

    Еще два партизана — Героя Советского Союза носили на груди не только знак этого высшего звания, но и Золотую звезду Героя Социалистического труда: комиссар партизанской бригады имени К.К. Рокоссовского Петр Машеров и командир партизанского отряда «Соколы» Кирилл Орловский. Первое звание Петр Машеров получил в августе 1944 года, второе — в 1978 году за успехи на партийной ниве. Кириллу Орловскому присвоили звание Героя Советского Союза в сентябре 1943 года, а Героя Социалистического Труда — в 1958 году: возглавляемый им колхоз «Рассвет» стал первым колхозом-миллионером в СССР.

    Первыми Героями Советского Союза из числа партизан стали предводители партизанского отряда «Красный Октябрь», действовавшего на территории Белоруссии: комиссар отряда Тихон Бумажков и командир Федор Павловский. И произошло это в тяжелейший период в начале Великой Отечественной войны — 6 августа 1941 года! Увы, до Победы дожил только один из них: комиссар отряда «Красный Октябрь» Тихон Бумажков, успевший получить в Москве свою награду, погиб в декабре того же года, выходя из немецкого окружения.

    [​IMG]
    Белорусские партизаны на площади Ленина в Минске, после освобождения города от гитлеровских захватчиков

    Хроника партизанского героизма
    Всего в первые полтора года войны высшей награды удостоился 21 партизан и подпольщик, 12 из них получили звание посмертно. Всего Верховный Совет СССР к концу 1942 года издал девять указов о присвоении партизанам звания Героя Советского Союза, пять из них были групповыми, четыре — индивидуальными. Среди них был и указ о награждении легендарной партизанки Лизы Чайкиной от 6 марта 1942 года. А 1 сентября того же года высшая награда была присвоена сразу девяти участникам партизанского движения, двое из которых получили ее посмертно.

    Таким же скупым на высшие награды для партизан выдался и 1943 год: всего 24 награжденных. Зато в следующем, 1944-м, когда из-под фашистского ига была освобождена вся территория СССР и партизаны оказались на своей стороне линии фронта, звание Героя Советского Союза получили сразу 111 человек, в том числе двое — Сидор Ковпак и Алексей Федоров — во второй раз. А в победном 1945-м к числу партизан — Героев Советского Союза прибавились еще 29 человек.

    Но немало оказалось среди партизан и тех, чьи подвиги страна оценила в полной мере только через много лет после Победы. В общей сложности 65 Героев Советского Союза из числа тех, кто воевал в тылу врага, удостоились этого высокого звания уже после 1945 года. Больше всего наград нашло своих героев в год 20-летия Победы ― указом от 8 мая 1965 года высшая награда страны была присвоена 46 партизанам. А в последний раз звание Героя Советского Союза было присвоено 5 мая 1990 года партизанившему в Италии Форе Мосулишвили и руководителю «Молодой гвардии» Ивану Туркеничу. Оба получили награду посмертно.

    Что еще можно добавить, говоря о партизанах-героях? Каждый девятый, кто воевал в партизанском отряде или подполье и заслужил звание Героя Советского Союза — женщина! Но тут печальная статистика еще более неумолима: только пять партизанок из 28 получили это звание при жизни, остальные — посмертно. Среди них были и первая женщина — Герой Советского Союза Зоя Космодемьянская, и участницы подпольной организации «Молодая гвардия» Ульяна Громова и Люба Шевцова. Кроме того, среди партизан ― Героев Советского Союза были два немца: разведчик Фриц Шменкель, награжденный посмертно в 1964 году, и командир разведроты Роберт Клейн, награжденный в 1944 году. А еще словак Ян Налепка, командир партизанского отряда, награжденный посмертно в 1945 году.

    Остается только добавить, что после распада СССР звание Героя Российской Федерации было присвоено еще 9 партизанам, в том числе троим посмертно (одна из награжденных — разведчица Вера Волошина). Медалью «Партизану Отечественной войны» были награждены в общей сложности 127 875 мужчин и женщин (1-й степени — 56 883 человек, 2-й степени — 70 992 человек): организаторы и руководители партизанского движения, командиры партизанских отрядов и особо отличившиеся партизаны. Самую первую из медалей «Партизану Отечественной войны» 1-й степени в июне 1943 года получил командир группы подрывников Ефим Осипенко. Награды он был удостоен за свой подвиг осенью 1941 года, когда ему пришлось подрывать не сработавшую мину буквально вручную. В итоге эшелон с танками и продовольствием рухнул с полотна, а контуженного и ослепшего командира отряд сумел вытащить и переправить на Большую землю.

    Партизаны по зову сердца и долгу службы
    То, что советское правительство сделает ставку на партизанскую борьбу в случае крупной войны на западных границах, было понятно еще в конце 1920-х — начале 1930-х. Именно тогда сотрудники ОГПУ и привлеченные ими партизаны ― ветераны Гражданской войны разрабатывали планы по организации структуры будущих партизанских отрядов, закладывали скрытые базы и тайники с оружием, боеприпасами и снаряжением. Но, увы, незадолго до начала войны, как вспоминают ветераны, эти базы начали вскрывать и ликвидировать, а выстроенную систему оповещения и организации партизанских отрядов — ломать. Тем не менее, когда 22 июня на советскую землю упали первые бомбы, многие партийные работники на местах вспомнили об этих довоенных планах и начали формировать костяки будущих отрядов.

    Но так возникали далеко не все отряды. Немало было и таких, которые появлялись стихийно — из не сумевших прорваться через линию фронта солдат и офицеров попавших в окружение частей, не успевших эвакуироваться специалистов, не добравшихся до своих частей призывников и тому подобного контингента. Причем процесс этот был неконтролируемым, а численность подобных отрядов — небольшой. По некоторым данным, зимой 1941‒1942 годов в тылу у немцев действовало свыше 2 тыс. партизанских отрядов, их общая численность составляла 90 тыс. бойцов. Получается, что в среднем в каждом отряде было до полусотни бойцов, чаще же один-два десятка. Кстати, как вспоминают очевидцы, местные жители начали активно уходить в партизанские отряды не сразу, а лишь к весне 1942-го, когда «новый порядок» проявил себя во всем кошмаре, а возможность выжить в лесу стала реальной.

    В свою очередь, отряды, возникшие под началом людей, которые занимались подготовкой партизанских действий еще до войны, были более многочисленными. Такими были, например, отряды Сидора Ковпака и Алексея Федорова. Основой таких соединений стали сотрудники партийных и советских органов, возглавляли их будущие партизанские генералы. Так возник и легендарный партизанский отряд «Красный Октябрь»: основой для него стал сформированный Тихоном Бумажковым истребительный батальон (добровольческое вооруженное формирование первых месяцев войны, привлекавшееся к антидиверсионной борьбе в прифронтовой полосе), который потом «оброс» местными жителями и окруженцами. Точно так же возник и знаменитый Пинский партизанский отряд, позднее переросший в соединение, ― на базе истребительного батальона, созданного Василием Коржем, кадровым сотрудником НКВД, который за 20 лет до того занимался подготовкой партизанской борьбы. Кстати, его первый бой, который отряд дал 28 июня 1941 года, многими историками считается первым боем партизанского движения в годы Великой Отечественной войны.

    Кроме того, существовали партизанские отряды, которые формировались в советском тылу, после чего перебрасывались через линию фронта в немецкий тыл — например, легендарный отряд Дмитрия Медведева «Победители». Основу таких отрядов составляли бойцы и командиры частей НКВД и профессиональные разведчики и диверсанты. К подготовке подобных подразделений (как, впрочем, и к переподготовке простых партизан) был причастен, в частности, советский «диверсант номер один» Илья Старинов. А курировала деятельность таких отрядов Особая группа при НКВД под руководством Павла Судоплатова, позднее ставшая 4-м Управлением наркомата.

    [​IMG]
    Командир партизанского отряда «Победители» писатель Дмитрий Медведев во время Великой Отечественной войны

    Перед командирами подобных специальных отрядов ставились более серьезные и трудные задачи, чем перед обычными партизанами. Зачастую им приходилось вести масштабную тыловую разведку, разрабатывать и проводить операции внедрения и ликвидационные акции. Можно вновь привести в пример тот же отряд Дмитрия Медведева «Победители»: именно он обеспечивал поддержку и снабжение знаменитого советского разведчика Николая Кузнецова, на счету которого — ликвидация нескольких крупных чиновников оккупационной администрации и несколько крупных успехов в агентурной разведке.

    Бессонница и рельсовая война
    Но все-таки главная задача партизанского движения, которым с мая 1942 года руководил из Москвы Центральный штаб партизанского движения (а с сентября по ноябрь еще и Главнокомандующий партизанским движением, пост которого три месяца занимал «первый красный маршал» Климент Ворошилов), была другой. Не позволить оккупантам закрепиться на захваченной земле, наносить им постоянные беспокоящие удары, нарушать тыловые коммуникации и транспортное сообщение — вот чего Большая земля ждала и требовала от партизан.

    Правда, о том, что у них есть какая-то глобальная цель, партизаны, можно сказать, и узнали только после появления Центрального штаба. И дело тут вовсе не в том, что раньше некому было отдавать приказы, ― не было возможности донести их до исполнителей. С осени 1941 года и до весны 1942-го, пока фронт с огромной скоростью катился на восток и страна предпринимала титанические усилия, чтобы остановить это движение, партизанские отряды в основном действовали на свой страх и риск. Предоставленные сами себе, практически без поддержки из-за линии фронта, они вынуждены были заниматься больше выживанием, чем нанесением врагу существенного урона. Похвастаться связью с Большой землей могли немногие, да и то в основном те, кого организованно забрасывали в немецкий тыл, снабдив и рацией, и радистами.

    Зато после появления штаба партизан начали централизованно обеспечивать связью (в частности, начались регулярные выпуски из школ партизанских радистов), налаживать координацию между подразделениями и соединениями, использовать постепенно возникающие партизанские края в качестве базы для авиаснабжения. К тому времени сформировалась и основная тактика партизанской войны. Действия отрядов, как правило, сводились к одному из двух приемов: беспокоящим ударам в месте дислокации или длительным рейдам по тылам противника. Сторонниками и активными исполнителями рейдовой тактики были партизанские командиры Ковпак и Вершигора, тогда как отряд «Победители» скорее демонстрировал беспокоящую.

    Но чем занимались практически все без исключения партизанские отряды — так это нарушением коммуникаций немцев. И неважно, делалось это в рамках рейдовой или беспокоящей тактики: наносились удары по железнодорожным (в первую очередь) и автомобильным дорогам. Те, кто не мог похвастаться большой численностью отрядов и особыми навыками, сосредотачивались на подрыве рельсов и мостов. Более крупные отряды, имевшие подразделения подрывников, разведчиков и диверсантов и специальные средства, могли рассчитывать на более крупные цели: большие мосты, узловые станции, железнодорожную инфраструктуру.

    [​IMG]
    Партизаны минируют железнодорожные пути под Москвой

    Самыми масштабными скоординированными акциями были две диверсионные операции — «Рельсовая война» и «Концерт». И та и другая проводились партизанами по приказу Центрального штаба партизанского движения и Ставки Верховного главнокомандования и были скоординированы с наступлениями Красной армии в конце лета и осенью 1943 года. Итогом «Рельсовой войны» стало сокращение оперативных перевозок немцев на 40%, а результатом «Концерта» — на 35%. Это оказало ощутимое влияние на обеспечение действующих частей вермахта подкреплением и снаряжением, хотя некоторые специалисты в области диверсионной войны считали, что партизанскими возможностями можно было распорядиться иначе. Например, нужно было стремиться выводить из строя не столько железнодорожные пути, сколько технику, которую восстановить гораздо труднее. Именно для этого в Высшей оперативной школе особого назначения было изобретено устройство типа накладного рельса, которое буквально сбрасывало составы с полотна. Но все-таки для большинства партизанских отрядов самым доступным способом рельсовой войны оставался именно подрыв полотна, и даже такая помощь фронту оказывалась небессмысленной.

    Подвиг, который нельзя отменить

    Сегодняшний взгляд на партизанское движение в годы Великой Отечественной войны серьезно отличается от того, что существовал в обществе лет 30 назад. Стали известны многие подробности, о которых случайно или сознательно умалчивали очевидцы, появились свидетельства тех, кто никогда не романтизировал деятельность партизан, и даже тех, у кого к партизанам Великой Отечественной войны нашелся смертный счет. А во многих ныне независимых бывших советских республиках и вовсе поменяли местами плюс и минус, записав партизан во враги, а полицаев — в спасители родины.

    Но все эти события не могут умалить главного — невероятного, неповторимого подвига людей, которые в глубоком тылу врага делали все, чтобы защитить свою Родину. Пусть на ощупь, без всякого представления о тактике и стратегии, с одними винтовками и гранатами, но эти люди боролись за свою свободу. И лучшим памятником им может быть и будет память о подвиге партизан — героев Великой Отечественной войны, которую невозможно отменить или преуменьшить никакими стараниями.
     
  5. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Сотрудники внешней разведки, особенно разведчики-нелегалы, никогда не были обделены государственными и ведомственными наградами. В витринах Зала истории внешней разведки широко представлены боевые и трудовые награды нашего государства, а также почетные государственные и ведомственные нагрудные знаки, которыми была отмечена деятельность лучших представителей службы и которые были переданы на вечное хранение в Музей истории разведки ближайшими родственниками этих разведчиков.
    НАГРАДЫ ГОВОРЯТ О МНОГОМ
    Среди наград, выставленных на обозрение, довольно много иностранных. Среди них, в частности, можно отметить: Мальтийский крест и венесуэльский орден Франсиско де Миранды со звездой разведчика-нелегала Иосифа Григулевича; три высших ордена Монгольской Народной Республики командира Отдельной мотострелковой бригады особого назначения Вячеслава Гриднева; чехословацкие Военный крест 1939 года и Военный орден Белого льва «За победу» со Звездой I степени руководителя советской внешней разведки периода Великой Отечественной войны Павла Фитина; болгарский орден «9 сентября 1944 года» с мечами видного советского разведчика Бориса Батраева, проработавшего за кордоном более четверти века; орден Заслуг перед Отечеством в золоте Германской Демократической Республики, которым был награжден один из руководителей советской нелегальной разведки Александр Коротков, и многие другие.

    В разделе экспозиции, посвященной деятельности внешней разведки накануне Великой Отечественной войны, внимание посетителей Зала истории непременно привлекает необычная и довольно редкая награда, принадлежавшая одному из ветеранов-разведчиков Х. – нагрудный знак Монгольской Народной Республики «Участнику боев у Халхин-Гола». Он представляет собой покрытый голубой эмалью круг, в центре которого изображен золотистый всадник с саблей в руке. Над всадником развивается красное знамя с надписью «Август 1939», а на красной ленте внизу – надпись золотистыми буквами «Халхин-Гол» (надписи сделаны на латинице).

    Интересна история этой награды, учрежденной в связи с событиями, имевшими место более 75 лет тому назад на территории Монголии в районе реки Халхин-Гол («халха» – название народности, являющейся ядром современного населения Монголии, «гол» по-монгольски – «река»). Они символичны и поучительны, так как явились своеобразным прологом к мировой кровавой бойне – Второй мировой войне, разразившейся 1 сентября 1939 года.

    Подвиг советского народа и его армии у монгольской реки Халхин-Гол значителен. И воспоминания о нем – это не только дань памяти, но и повод еще раз обратиться к прошлому, чтобы лучше понять сегодняшние реалии.

    В РАЙОНЕ РЕКИ ХАЛХИН-ГОЛ
    Однако прежде чем говорить о событиях у реки Халхин-Гол, напомним читателям, что за год до них произошло вероломное вооруженное нападение японских милитаристов на территорию СССР в районе озера Хасан. Советским пограничникам и воинам Красной Армии удалось тогда одержать убедительную победу и вышвырнуть агрессоров со священной земли нашей Родины. Ожесточенные бои на нашей дальневосточной границе проходили с 29 июля по 11 августа 1938 года.

    Следует особо отметить, что в период хасанских событий ни одна из мировых держав не выступила с решительным осуждением японской военной акции, стараясь канализировать распространение японской экспансии в направлении Советского Союза. В конечном счете такая позиция Запада и привела к более крупной, чем хасанская, агрессии против СССР и МНР в мае–сентябре 1939 года у реки Халхин-Гол.

    Итак, практически через год после вооруженного столкновения у озера Хасан японские милитаристы в районе реки Халхин-Гол предприняли гораздо более масштабное вооруженное нападение на братскую нам Монгольскую Народную Республику.

    Официальная японская версия начала конфликта заключалась в требовании японской стороны о признании реки Халхин-Гол границей между Маньчжоу-Го и Монголией (прежняя граница проходила на 20–25 км восточнее). В действительности настойчивые намерения японцев упорядочить границу между Маньчжоу-Го и Монголией преследовали цель отодвинуть ее на запад до естественного препятствия – реки Халхин-Гол, а основной задачей агрессивных действий японской военщины являлся захват части монгольской территории с целью создания удобного плацдарма для повторения военных действий против Советского Союза.

    11 мая 1939 года отрядом японской кавалерии численностью до 300 человек была атакована монгольская пограничная застава на высоте Номон-Хан-Бурд-Обо. 14 мая в результате аналогичной атаки, но уже при поддержке авиации, была занята высота Дунгур-Обо.

    Опасное обострение обстановки на своих дальневосточных рубежах вынудило советское правительство сделать заявление о том, что границу Монгольской Народной Республики в соответствии с имевшимся между СССР и МНР договором о взаимной помощи Советский Союз будет защищать так же решительно, как и свою собственную. Для этого на начальном этапе были задействованы подразделения советских войск, находившиеся на монгольской территории исходя из заключенного ранее двустороннего соглашения. Вооруженный конфликт, названный позже военными историками необъявленной войной, продолжался с весны по осень 1939 года.

    Формально конфликт у реки Халхин-Гол касался взаимоотношений двух государств, Монголии и Маньчжоу-Го. Но в действительности за ними стояли Советский Союз и Япония, а реальными участниками заполыхавших боевых действий стали подразделения Красной и Квантунской армий, усиленные соответственно монгольскими и баргутскими (баргуты – жители Внутренней Монголии, входившей в состав Маньчжоу-Го) частями. Необходимо подчеркнуть, что это был уже не локальный конфликт, а крупномасштабные военные действия. Бои велись с применением новейшей для того времени бронетанковой техники, авиации и артиллерии.

    События в районе реки Халхин-Гол развивались стремительно. На начальном этапе конфликта японское командование подтянуло к границам МНР крупную группировку своих войск (одна пехотная дивизия, два пехотных полка, два танковых полка, три кавалерийских полка). Группировка насчитывала 38 тыс. человек, 310 орудий, 135 танков, 225 самолетов. Перед японскими войсками была поставлена задача окружить и уничтожить советско-монгольские войска на восточном берегу реки Халхин-Гол.

    После многочисленных провокаций японские милитаристы, создав численное превосходство, при поддержке танков, артиллерии и авиации перешли в наступление. Завязались тяжелые бои, в результате которых советско-монгольским войскам удалось отбросить захватчиков с монгольской земли. Но враг не унимался и подтягивал свежие силы.

    Для подготовки нового наступления японским военным командованием была дополнительно сформирована специально предназначенная для ведения боевых действий в районе конфликта 6-я отдельная армия. Она насчитывала свыше 75 тыс. человек, 500 орудий, около 200 танков и свыше 300 самолетов. Новое «решительное наступление» предполагалось начать 24 августа.

    Все это обусловило принятие соответствующих мер со стороны советско-монгольского командования. Активную информационную поддержку ему оказывали действовавшие на территории Монголии, Китая и Японии резидентуры советской военной разведки и внешней разведки органов государственной безопасности нашей страны. На базе уже находившихся в МНР советских войск, а также подтянувшихся новых соединений была сформирована 1-я армейская группа, имевшая в своем составе 57 тыс. человек, около 500 танков, 385 бронемашин, более 540 орудий и минометов, более 500 самолетов. Группу возглавил комкор Георгий Константинович Жуков. Монгольскими войсками руководил маршал Хорлогийн Чойбалсан. Операция по упреждению удара противника готовилась скрытно. Мощный, хорошо спланированный и подготовленный авиационно-артиллерийский удар советско-монгольских войск на рассвете 20 августа застал противника врасплох.

    В результате ожесточенных четырехдневных боев противник был окружен. С 24 августа советско-монгольские войска приступили к ликвидации группировки японских войск и к 31 августа полностью очистили от агрессора территорию МНР.

    [​IMG]

    9 сентября 1939 года японский посол в Москве Того Сигэнори посетил Наркомат иностранных дел и от имени своего правительства предложил заключить перемирие и превратить район Халхин-Гола в демилитаризованную зону. В связи с этим работавший в Японии советский военный разведчик-нелегал Рихард Зорге в сообщении в Центр от 27 сентября подчеркивал: «Перемирие на границе МНР означает коренной отход японской политики от авантюризма. В отношении военной активности против Сибири действия ограничатся только одной экспансией в Китае... В вопросе прекращения политики авантюр против Севера в настоящее время имеется общее соглашение всех фракций».

    Перемирие между СССР и Японией было заключено 15 сентября 1939 года. На следующий день боевые действия в данном районе были прекращены.

    Японские потери за время конфликта у реки Халхин-Гол превысили 61 тыс. солдат и офицеров, из них примерно 25 тыс. человек были убиты. Японская 6-я отдельная армия перестала существовать.

    Боевые потери советской стороны составили 8931 человека убитыми, и 15 952 солдата и офицера были ранены.

    Поражение японских войск вынудило подать в отставку не только командование Квантунской армии в полном составе, но и находившийся у власти японский кабинет министров, осложнило развитие военного союза Японии с Германией и поставило под сомнение идею «блицкрига» на Дальнем Востоке.

    Разгром японских агрессоров в районе реки Халхин-Гол серьезно повлиял на внешнеполитические позиции Японии. Именно поэтому, когда в декабре 1941 года войска Германии стояли под Москвой и Гитлер яростно требовал от Токио ударить по советскому Дальнему Востоку, Халхин-Гол, как считают многие историки, сыграл главную роль в том, что Япония не пошла на поводу у Берлина.

    ЗА МУЖЕСТВО И СТОЙКОСТЬ
    Указом Великого Народного Хурала МНР от 16 августа 1940 года был учрежден нагрудный знак «Участнику боев у Халхин-Гола». Он предназначался для награждения командиров, солдат и гражданских лиц как Монголии, так и Советского Союза, принимавших непосредственное участие в боях. Дата на знаке «Август 1939» напоминала о решающем моменте в противостоянии.

    Интересна и дальнейшая судьба награды. Указом Президиума Великого Народного Хурала № 181 от 29 декабря 1966 года нагрудному знаку «Участнику боев у Халхин-Гола» был придан статус медали.

    К сожалению, среди советских военнослужащих эта награда оказалась крайне редкой. Она была вручена в основном тем военнослужащим РККА, которые после окончания событий продолжили служить в Забайкальском военном округе. Почетной наградой были отмечены и ряд сотрудников резидентур, принимавших непосредственное участие в получении информации в ходе конфликта. Те же из военнослужащих, кто после окончания боевых действий убыл к постоянным местам службы, остались в то время без заслуженных наград. А разразившаяся вскоре Великая Отечественная война не позволила завершить процесс награждения всех участников событий у реки Халхин-Гол.

    К этому рассказу следует добавить, что большинство военнослужащих РККА, а также других граждан СССР, принимавших участие в данном вооруженном конфликте, получили советские награды – орден Красной Звезды или медаль «За отвагу». Всего был награжден 17 121 человек. 70 военнослужащих были удостоены звания Героя Советского Союза, из них три летчика – дважды.

    В современной военной литературе подчеркивается, что в ходе военного конфликта в районе реки Халхин-Гол «советские войска получили значительный опыт, особенно по использованию танков и авиации и их взаимодействию со стрелковыми подразделениями». Одновременно отмечается, что «поражение Японии серьезно повлияло на внешнеполитические позиции ее правительства и удержало ее от выступления против СССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов».

    Со своей стороны необходимо добавить, что события в районе реки Халхин-Гол позволили ряду резидентур, в частности в Харбине, испытать себя и свои возможности по добыванию оперативной информации непосредственно в период военного конфликта, в котором был задействован Советский Союз.

    Касаясь данного периода деятельности внешней разведки нашей страны, в «Очерках истории российской внешней разведки» указывается: «Наиболее успешно работала харбинская резидентура. Оккупированный японцами Харбин был тогда центром политической и военной активности в регионе. В нем раскидывали свои сети и разведслужбы различных государств. Харбинской резидентуре удалось получить сведения о подготовке к нападению на Монгольскую Народную Республику незадолго до боев на реке Халхин-Гол, своевременно сообщить в Центр о концентрации у границ Советского Союза частей Квантунской армии перед боями на озере Хасан, информировать о подготовке японцами захвата Пекина, Тяньцзиня и Шанхая».

    Суровые дни периода военной агрессии 1939 года стали священными для монгольского народа, поскольку тогда отстаивался суверенитет страны. В память о героях Халхин-Гола в монгольских городах установлены памятники, названы улицы, а на месте боев воздвигнут мемориал Победы. Не забывают в Монголии и советских воинов-интернационалистов, которые вместе с монгольскими цириками вершили ратный подвиг.

    На памятнике погибшим защитникам Халхин-Гола на месте сражений высечены слова: «Вечная слава воинам-героям Советской Армии и мужественным цирикам Монгольской Народно-Революционной Армии, павшим в боях за свободу и независимость миролюбивого монгольского народа, за мир и безопасность народов, против империалистической агрессии!»
     
  6. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Такой мясорубки, в которую попали немецкие войска в донской столице, Ханк, имевший, по его признанию, большой опыт уличных боёв, не видел никогда за три года войны. События, связанные с боями за Ростов-на-Дону в июле 1942 года, до сих пор мало изучены. Факты героизма, самопожертвования солдат и офицеров Красной армии, давшие в те июльские дни отпор превосходившим их силам немцев, укрыты густым туманом заблуждений, домыслов и откровенной лжи. Поэтому источники, повествующие о сражении за донскую столицу летом 1942 года, имеют большое значение для исследователей. Особенно если это источники мемуарного характера, написанные непосредственными очевидцами и участниками боёв за Ростов.
    Именно к таким ярким и интересным источникам относится небольшая книга воспоминаний офицера вермахта В. Зандера "Битва за Ростов" ("Der Kampf um Rostov"). Автор начал записывать свои воспоминания о боях на улицах Ростова, находясь после ранения в ростовском госпитале в августе 1942 года. Ему удалось выжить и вернуться обратно в Германию.

    В конце 60-х годов в приложении к журналу "Der Landser" (в переводе с немецкого "Солдат"; издание основано в 1957 году бывшим офицером люфтваффе Бертольдом Йохимом) вышли в виде брошюры воспоминания, которые имели название "Битва за Ростов. Ожесточённая борьба за город на Азовском море".

    Офицер Зандер в своих мемуарах явно не блещет литературным талантом, язык автора скупой, простой, лишённый образов, это язык солдата, где каждая строчка полна свиста пуль, взрывов мин и снарядов, криков раненых и гула разрушающихся зданий. Всё это не вызывает сомнения в том, что написано действительно непосредственным участником тех кровавых дней.

    С первых страниц мемуаров автор отдаёт должное Красной армии и её командованию как сильному, смелому и опытному противнику. "Тимошенко отступает грамотно и воюет там, где имеет хорошие преимущества", — читаем мы в начале мемуаров. Ростов-на-Дону был именно таким местом, немецкая армия увидела его "приведённым в замечательную боевую готовность… он выглядел как армейский лагерь.

    Все дороги были забаррикадированы, каждый дом стал очагом сопротивления. Основную часть русской обороны составляли фанатично борющиеся элитные подразделения НКВД".

    Один из главных героев — 26-летний командир немецкого батальона капитан Ханк — руководит боевой группой "Сколик", которая воевала вместе с 125-й пехотной дивизией и пятой моторизованной дивизией СС "Викинг" в самом центре Ростова: "...как центральная фигура этой истории, во главе своего батальона, капитан Ханк испытывал до последнего всю глубину и ужас страданий солдата". Без сомнения, автор книги и капитан Ханк из рассказа — одно и то же лицо.

    Писать героические мемуары от первого лица в те времена, когда война была в разгаре, не позволяли существующие тогда представления о том, что мог делать немецкий солдат. Поэтому в тексте мы видим бои в городе глазами командира Ханка. Рядом с ним воевали такие известные участники боёв за Ростов, как командир дивизии "Викинг" группенфюрер СС Ф. Штайнер, командир батальона этой же дивизии штурмбаннфюрер СС Зиберт, командир 421-го пехотного полка вермахта полковник Рейнхард. В мемуарах приводится много интересных фактов из будней этих немцев.

    Они позволяют понять, как и какие ими принимались решения, какие отдавались приказы и команды, и, главное, понять, что до последней минуты сражения за Ростов немцы совершенно не были уверены во взятии донской столицы.

    Наоборот, возможность поражения и даже разгрома немецких войск на улицах Ростова была для них совершенно очевидна и предсказуема. Бои были страшные.

    И в первую очередь разгром фашистских частей в битве за столицу Дона был возможен благодаря мужеству и героизму советских солдат. В мемуарах немецкого офицера, который начал воевать в вермахте с 1939 года, видно огромное уважение к отваге и самопожертвованию бойцов Красной армии. В тексте приведено множество примеров подвигов наших солдат, которыми восхищался противник: "Он (командир РКК) упал ничком, накрыв собой гранату, которая секундой позже убила его. Это произвело на Ханка сильное впечатление. Пробегая мимо, он забыл об осторожности и остановился у страшно изуродованного трупа советского офицера, чтобы посмотреть на него и запомнить".

    Автор описывает мужество русских солдат, шедших в атаку на пулемёты, дравшихся за каждое здание, за каждый этаж, за каждый метр земли родного города. Немцы то и дело оказывались в окружении и уничтожались гранатами, огнём миномётов и снайперов, танками.

    По мнению немецкого офицера, командование Красной армии заманивало атакующих немцев в паутину улиц, переулков и тупиков, как в смертельную ловушку, чтобы потом разгромить и уничтожить. Так, автор цитирует майора Сколика, который вечером 22 июля на совещании в штабе боевой группы говорил: "Я схожу с ума. Что всё это значит? Если мы хотим пережить завтрашний день, нам необходимо прорываться из окружения. Если мы не сделаем этого, Ханк, всем нам конец. Боеприпасов уже мало. Боевые группы исчезают. В большинстве рот не более 30 мужчин!"

    В штабе второго батальона полка "Дойчланд" дивизии СС "Викинг" раненый командир батальона штурмбаннфюрер Зиберт говорил автору повествования: "Окружены, отрезаны и мы. А там, где стояла его и 421-го пехотного полка вермахта команда, теперь уже давно русские".

    Штабы боевых групп майора Сколика и штурмбаннфюрера СС Зиберта находились в подвалах разрушенных домов в центре города. Именно исторический центр Ростова стал местом окружения и могилой для многих немецких солдат. В каждом абзаце автор со скорбью описывает гибель своих боевых товарищей, с кем он сражался ещё с начала Восточного похода.

    "Лейтенант Лойфген умер несколько минут назад на руках у санитаров роты. Несколько попыток перетащить наших раненых были встречены русским огнём".

    Или: "Шлусеман истекал кровью... Судорожно сглотнул и, задыхаясь, выдавил: "Не беспокойтесь обо мне, я не смогу пережить это, уже всё, конец".

    И далее по тексту: "Лейтенант Брайтнер не шевелился. Ханк прикоснулся к нему. В двух местах — в районе шеи и на левой стороне груди — его форма была мокрой от крови. Второй лейтенант был уже мёртв".

    Немцев уничтожали целыми подразделениями. На страницах мемуаров мы находим рассказ об уничтожении отряда мотопехоты дивизии СС "Викинг": "По руинам здания ехал Т-4. За танком следовала пехота "Викингов". В то время как гренадеры СС занимали позиции, поддерживающий их танк открыл огонь. В это время подъехали три советских Т-34, чтобы уничтожить эсэсовцев, расположившихся в окопах. Ханк услышал предсмертные крики гренадеров СС. Вскоре там, где была немецкая мотопехота, появились красноармейцы... Ханк понял, что солдаты СС все были уничтожены". Подобный свидетельств уничтожения целых рот немецкой армии предостаточно.

    Кроме того, в тексте много говорится об отличной подготовке отрядов Красной армии к уличным боям. "Русские были вооружены до зубов автоматами и ручными гранатами. Кроме того, Ханк видел у них два огнемёта".

    Немецкий офицер описывает тактику действий защитников Ростова. Используя хорошее знание городских кварталов, улиц и домов, Красная армия действует силами хорошо вооружённых тактических групп численностью до роты. Эти отряды ведут бои при поддержке танков и даже авиации. "Около 9 часов утра появился русский Ил-2. Его целью были немецкие позиции. Потом прилетели ещё самолёты. Это нападение проводилось в общей сложности семью самолётами".

    Кроме того, пехотные группы Красной армии активно использовали в уличных схватках миномёты, огнемёты, гранаты, умело пользовались преимуществом скорострельного автоматического оружия. Причём в центре города, по свидетельству Зандера, держали оборону "хорошо подготовленные, фанатичные части НКВД" и отряды ополчения Ростова.
    Сами бои, в которых принимал участие автор книги, разворачивались на территории судоремонтного завода "Красный Дон" ("Красный моряк") в самом центре города.

    Боевой группе "Скорик" была поставлена задача захватить территорию этого завода. Части Красной армии запустили отряд капитана Ханка вглубь заводской территории, затем окружили и начали уничтожать.

    Такая же ситуация сложилась и у соседей батальона — боевой группы 421-го пехотного полка полковника Рейнгарта и батальона штурмбаннфюрера СС Зиберта из дивизии СС "Викинг", которых окружили на центральных улицах Ростова.

    Такой мясорубки, в которую попали немецкие войска в донской столице, Ханк, имевший, по его признанию, большой опыт уличных боёв, не видел никогда за три года войны. Германская пехота действовала по шаблонам. Так, на совещании командир дивизии СС "Викинг" обергруппенфюрер СС Штайнер давал ненужные наставления немецким офицерам: "Не забывайте, сапёры, разведка вперёд, затем автоматчики тоже вперёд, лучшие стрелки, которые у вас есть, должны быть впереди, конечно, вместе с офицерами".

    Даже неподготовленному читателю видно, какие ошибки допускало немецкое командование при штурме Ростова. Плохо проведённая разведка сил и укреплений Красной армии, отсутствие связи и тесного боевого контакта между штурмовыми группами, недостаток боекомплекта в первой линии атакующих и артиллерийских средств ведения городского боя — вот далеко не полным перечень фактов, ставших причиной значительных потерь немецкой армии в Ростове.

    Не будем касаться здесь вопроса о том, что заставило Красную армию оставить донскую столицу в июле 1942 года. Об этом и сейчас идут жаркие дискуссии среди военных историков. Отметим лишь: сегодня очевидно, что панического бегства советских войск, столь безжалостно расписанного в приказе №227, не было. Даже противник признавал, что донская столица в июле 1942 года едва не стала могилой для немецкой армии. И мемуары Зандера — ещё одно блестящее тому подтверждение.

    По официальным данным, после захвата города было убито более 40 тысяч человек из числа местного населения, около 12 тысяч домов было полностью разрушено.

    После Сталинградской битвы и победного освобождения донских и волгоградских сёл и городов в феврале 1943 года Ростов наконец был полностью освобождён от немецких оккупантов.
     
  7. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    В Великую Отечественную войну из станицы Расшеватской было мобилизовано 3286 человек. Почти половина из них не вернулась с полей сражений. Среди расшеватцев-фронтовиков было три генерала: Фёдор Евсеевич Лунёв, Семён Иванович Потапов и Пётр Иванович Козырев; девять полковников. В целом к концу войны 583 жителя станицы стали офицерами. Практически ни один из них не остался без боевой награды. Но многие совершали выдающиеся подвиги, хотя и не получили заслуженных воинских наград. Вот один из эпизодов первых дней Великой Отечественной войны.
    Несмотря на значительные потери в первые дни войны, красноармейцы совершили множество героических поступков, о которых стало известно спустя многие годы. К ним относится и подвиг казака Григория Кожевникова из станицы Расшеватской Ставропольского края.

    Григорий Кожевников был призван на воинскую службу в 1940 году. Он был пулемётчиком в одной из воинских частей, сражавшихся в Белоруссии в первые дни войны. Рота, в которой служил Г. Кожевников, под напором превосходящих сил немцев отступала и заняла оборону на опушке небольшого лесочка неподалёку от городка Пружаны Брестской области. Командир роты заметил, что рядом стоит толстый дуб с вместительным дуплом, который мог стать удобной огневой точкой. Он приказал Григорию занять в дупле огневую позицию.

    Немецкие миномёты и лёгкая артиллерия за небольшой промежуток времени почти полностью уничтожили красноармейцев, державших оборону, а затем немецкая пехота, не получившая организованного сопротивления, в полный рост пошла к опушке. И вдруг раздались пулемётные очереди, от которых погибли несколько фрицев. Немцы залегли - пулемётные очереди прекратились. Но стоило наступающим подняться, как пулемёт вновь начинал строчить, нанося огромный урон. В течение трёх часов Григорий Кожевников в одиночку оборонял порученный ему участок! Немцы, обнаружив «стреляющий дуб», направили на него огонь артиллерии.

    В неравном бою Г. Кожевников расстрелял почти весь боекомплект. И только тогда враги смогли приблизиться к смертоносной огневой точке. Подойдя к дереву, они увидели в дупле только одного мёртвого красноармейца. Фашисты не могли поверить, что оборону держал всего один человек, который уничтожил свыше 100 их соотечественников!

    Восхищенные мужеством простого красноармейца, немцы осторожно вытащили отважного пулемётчика из дупла и похоронили его со всеми воинскими почестями.

    Быть может, этот героический подвиг остался бы навсегда неизвестным, но, к счастью, в Пружанах был свидетель того боя – лесник, который неоднократно рассказывал о нём своим землякам.

    Когда во второй половине прошлого века началось движение следопытов, лесник рассказал школьникам о том бое, который сохранил в своей памяти. Летом 1975 года следопыты Пружанской школы-интерната Белоруссии при раскопках около дуба обнаружили солдатский медальон, из которого и узнали, что погибший воин является уроженцем станицы Расшеватской. Так на родине узнали о подвиге своего земляка в далеком лете 1941 года.

    По инициативе следопытов Пружан одна из улиц города теперь носит имя Григория Кожевникова. В музее родной станицы бережно хранят медальон и письмо следопытов из братской Республики Беларусь, а улица, на которой жил в Расшеватской Григорий Кожевников, также названа его именем.
     
  8. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    К моменту появления на полях сражений немецких танков «Тигр» и «Пантера» обычная тридцатьчетверка, вооруженная 76-мм пушкой, перестала быть грозной машиной для танкистов панцерваффе. В лоб пушка Т-34-76 не могла поразить новейшие немецкие танки, а что-то сделать «Тигру» можно было лишь при стрельбе по бортам с минимальных дистанций. Да и броня в 45-мм перестала защищать экипаж от новейших немецких танковых пушек, не говоря уже о гораздо лучшей оптике, установленной на немецких танках. Но даже несмотря на это, советские танкисты находили возможность бить врага.
    Одним из примеров удачного боя Т-34 против грозных «Тигров» является бой, который произошел 25 января 1944 года в рамках Корсунь-Шевченковской операции. В этом бою танк Т-34-76, которым управлял гвардии подполковник Александр Федорович Бурда, вступил в бой с 12 «Тиграми» противника. В ходе боя тридцатьчетверка была уничтожена, а сам Бурда погиб, но его самоотверженность позволила вывести из-под удара штаб танковой бригады, которой он командовал. При этом 76-мм пушка танка Т-34 не могла пробить лобовую броню «Тигра», в то время как немецкий танк помимо отличного бронирования выделялся своим мощнейшим 88-мм орудием, которое позволяло поражать танк Т-34 с дистанции в несколько километров.

    Александр Федорович Бурда — советский офицер, гвардии подполковник, был одним из известных советских танковых асов. Он родился 12 апреля 1911 года в небольшом поселке Ровеньки, сегодня это город на территории Луганской области в шахтерской семье. Он был старшим сыном в многодетной семье, состоящей из 9 детей. При этом его отец погиб в годы Гражданской войны. Окончив 6 классов школы, он начинает свою рабочую карьеру. Тогда вряд ли кто-то мог сказать, что этот пастушок, выучившийся позднее на электромонтера, станет прославленным танкистом и Героем Советского Союза. Поработал Александр Бурда и слесарем на шахте №15 в Ровеньках.

    [​IMG]

    В 1932 году Александра призвали в армию, где он проходил службу в составе 5-й тяжелой танковой бригады, на вооружении которой находились пятибашенные тяжелые танки Т-35. После окончания в 1932 году полковой школы Александр Бурда получил специальность пулеметчика третьей башни. Так начинается его карьера успешного советского танкиста. Со временем он был назначен командиром центральной башни, а также прошел специальные курсы, которые вели инженеры завода-производителя тяжелого танка Т-35.

    В дальнейшем его карьера была неразрывно связана с Красной Армией и танковыми войсками. В 1936 году Александр Бурда окончил в Харькове курсы по подготовке средних командиров, после окончания данных курсов он стал командиром взвода и служил в составе учебной танковой роты Б. А. Шалимова. В 1939 году он стал слушателем автобронетанковых курсов усовершенствования командного состава, расположенных в городе Саратове. Данные курсы он успел закончить непосредственно накануне Великой Отечественной войны, сдав все предметы на «отлично». В достаточно короткий срок бывший сельский житель сумел досконально освоить и изучить танковое дело. Уже тогда его успехи по службе были отмечены, в частности он был награжден значком «Отличник РККА».

    Великую Отечественную войну Бурда встретил у западных границ СССР в городе Станислав, в 15-й танковой дивизии. Данная дивизия вела свою историю от 5-й тяжелой танковой бригады, в которой Александр Бурда начинал свою военную карьеру. В составе 15-й танковой дивизии он командовал ротой средних танков Т-28. В первые же дни войны Александр Бурда получает боевое крещение. Прикрывая отход частей дивизии, в Винницкой области ему удалось разгромить одно из танковых подразделений немцев. В этих боях наводчиком в танке Т-28 Бурды был другой в будущем прославленный советский танкист ас Стороженко В. Я.

    [​IMG]
    Герои Советского Союза Александр Федорович Бурда, Фрол Евстафьевич Столярчук, Евгений Алексеевич Луппов. 1-я гвардейская танковая бригада. Западный фронт, зима 1941—1942 года

    В летних боях 1941 года 15-я танковая дивизия потеряла большую часть своей материальной части и была отведена в тыл на переформирование. Уже в тылу ее личный состав был включен в состав 4-й отдельной танковой бригады полковника Катукова. К моменту появления в данной части на счету командира танковой роты Александра Бурды уже было 8 уничтоженных танков противника, а также 4 колесных машины. В составе 4-й танковой бригады Бурда принял активное участие в оборонительных боях под Москвой осенью 1941 года. Он отметился в боях под Орлом и Мценском, а также на Волоколамском шоссе. В частности под Орлом 5 октября 1941 года совместно с командиром 1-го танкового батальона В. Гусевым и десантом мотопехоты подразделение танков Т-34 Александра Бурды уничтожило немецкую колонну, записав на свой счет 10 средних и легких танков, 2 тягача с орудиями ПТО, 5 машин с пехотой и до 90 гитлеровцев. Захваченные при этом документы помогли установить, что перед фронтом 4-й танковой бригад действовал 24-й моторизованный корпус немцев в составе двух танковых и одной моторизованной дивизии.

    Летом 1942 года Александр Бурда командовал танковым батальоном в 1-й гвардейское танковой бригаде, сражавшейся на Брянском фронте. Тогда же был тяжело ранен, хирурги смогли спасти ему зрение и вернули в строй. С ноября 1942 года он занимал должность командира танкового полка в составе 3-го гвардейского механизированного корпуса, сражавшегося на Калининском фронте. С июня 1943 года занимал должность командира 49-й танковой бригады (с октября 64-я гвардейская танковая бригада) на Воронежском и 1-м Украинском фронте. Принимал участие в сражении на Курской дуге, где был ранен второй раз, в битве за Днепр и Житомирско-Бердичесвой наступательной операции.

    Свой последний бой Александр Бурда провел 25 января 1944 года на территории Черкасской области Украины. Бригада Бурды оказалась в полуокружении в результате активных действий немецкой 16-й танковой дивизии, которая была одной из самых мощных и укомплектованных немецких частей на том участке фронта. В какой-то момент боя на командный пункт бригады вышли 12 тяжелых танков «Тигр» противника, создав непосредственную угрозу уничтожения штаба. Комбриг, у которого в тот момент под рукой имелся всего лишь один танк Т-34-76, решил принять бой, он в одиночку атаковал прорвавшиеся к штабу танки противника, при этом ему удалось уничтожить два их них.

    [​IMG]

    В это время штаб бригады отступил на колесной технике буквально по полям. Работникам штаба удалось выйти из-под удара и сохранить ценные документы. Однако танк Т-34 Александра Бурды был подбит, в машину попало сразу несколько снарядов. Комбриг был тяжело ранен в живот осколками брони танка. Его успели вытащить из подбитой машины и даже пытались эвакуировать в госпиталь, но до медиков смертельно раненный Бурда уже не доехал. 24 апреля 1944 года гвардии подполковнику Александру Федоровичу Бурде было посмертно присвоено почетное звание Героя Советского Союза. На момент гибели танкового аса на его счету было 30 подбитых немецких танков. Именем танкиста была названа улица в родном городе Ровеньки, улицы «Героя Бурды» есть также в Ивано-Франковске и Черновцах. Помимо этого именем танкиста был назван один из райцентров Украины.

    По мнению однополчанина Бурды подполковника запаса Б. В. Кукушкина, подвиг комбрига 25 января 1944 года заключался в том, что он: 1) будучи дисциплинированным и выдержанным, не сменил расположение командного пункта без разрешения старшего начальства, несмотря на то, что обстановка на фронте была очень тяжелой. 2) своим спокойствием и мужеством вселил в офицеров и солдат уверенность в том, что все закончится хорошо, предотвратив тем самым замешательство в самую трудную минуту. 3) Невзирая на сильнейшую опасность, вступил в танковый бой с превосходящими силами немцев, отвлекая на себя огонь противника. Тем самым обеспечил выход штаба бригады на новые позиции, спасение документов и знамени части, хотя и ценой своей собственной жизни.
     
  9. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Говорят, историю пишут победители. Удел побеждённых – пытаться историю переписывать, однако гитлеровские военачальники взялись за это задолго до окончательного разгрома Третьего рейха.
    «Врать они начали почти сразу» - впервые такое по-солдатски прямолинейное определение в адрес немецких мемуаристов я услышал ещё в раннем детстве от двоюродного дяди - подполковника Виктора Фёдоровича Соколова. Он со своими «Катюшами» прошёл всю войну, маршировал на Параде Победы в колонне 3-го Белорусского фронта, но с немецкими офицерами поначалу имел дело только как с пленными. Однако даже его, бывалого, буквально поразило первое же знакомство с воспоминаниями бывших противников. «Да они и не пытаются писать правду, даже про сорок первый год, когда гнали нас до самой Москвы», - не скрывая возмущения, делился ветеран впечатлениями от только что опубликованных в СССР мемуаров Эриха фон Манштейна и Гейнца Гудериана.

    Особенно отличился на этой ниве Франц Гальдер, авторитетный начальник генерального штаба вермахта. Классический штабист, получивший за высокомерие прозвище «кайзер Франц», Гальдер изо дня в день скрупулёзно фиксировал не только события на фронте, но и оперативную работу вверенного ему штаба. Однако это нисколько не помешало ему выстроить поистине монументальный памятник военно-исторической фальши.

    Базой для менее капитальных, но вряд ли менее насыщенных фальшью мемуаров ещё двух высших гитлеровских офицеров – тех самых Манштейна и Гудериана стали не дневники, а в основном личные документы и письма родным. Оба – фронтовые командиры, хотя послужили и в штабах. Манштейн, настоящая фамилия которого - Левински не раз становилась поводом для сомнений в происхождении, был племянником самого Гинденбурга, но сделал блистательную карьеру только на Восточном фронте. Несмотря на то, что позволял себе спорить с фюрером, он, в конце концов дослужился до фельдмаршала, но в отставку был отправлен уже в 1944 году. Гудериан же по праву считался лучшим среди немецких танкистов, чему только способствовал тот факт, что он до войны учился в советской бронетанковой академии.

    На счету обоих достаточно побед и поражений, хотя, судя по мемуарам Манштейна и Гудериана, виноваты в последних кто угодно, только не сами авторы. Манштейн даже назвал свои воспоминания соответствующе – «Утраченные победы». Особенно достаётся от битых полководцев, конечно же, их верховному вождю – так и не доучившемуся ефрейтору Адольфу Шикльгруберу, которого весь мир знает только как нацистского фюрера Гитлера. В этом плане с Манштейном и Гудерианом вполне солидарен и Гальдер. На этом фоне просто блекнут их обязательные, даже привычные ссылки на «русскую зиму» и пресловутое численное превосходство советских войск.

    Понятно, что в своих попытках докопаться до истины – почему же блистательный вермахт, покоривший всю континентальную Европу, не смог совладать с красной Россией, генералы сразу обратились к истокам – к началу летней компании 1941 года. И не случайно именно в отношении сражений лета 41-го генеральский «фальсификат» упакован особенно тщательно, да и подан читателю предельно аккуратно. Тем более важно вывести, скажем так, не самых объективных авторов на чистую воду. Но не только.

    Даже весьма короткий «разбор полётов» их фантазии помогает неплохо разобраться, как немецкая армия в итоге вроде бы успешной летне-осенней кампании, подошла к своему первому, столь печальному для неё «промежуточному финишу» - битве под Москвой.

    Описывая ситуацию незадолго до начала кампании на Восточном фронте, танкист Гудериан, в отличие от сослуживцев, уже не стеснялся всё валить на фюрера.
    «Роковой была недооценка сил противника. Гитлер не верил ни донесениям о венной мощи огромного государства, представляемым военными инстанциями, особенно нашим образцовым военным атташе в Москве генералом Кестрингом, ни сообщениям о мощи промышленности и прочности государственной системы России» (Г. Гудериан «Воспоминания солдата» Смоленск, Русич, 1998). Тот же факт, что с фюрером никто не спорил, лишь молча выполняя его приказы, Гудериан не замалчивает, но упоминает как-то вскользь, походя, как нечто незначительное.

    Параллельно с этим относительно противостояния с СССР очень характерно проговорился и Манштейн, в ту пору всего лишь командир 56-го моторизованного корпуса: «Гитлер отдал половину Польши и Прибалтику Советскому Союзу – факт, который он мог ликвидировать только ценой новой войны» (Э. Манштейн «Утерянные победы», М. 1999). Каково – «отдал», ни больше ни меньше - словно своё! Все дальнейшие рассуждения Манштейна о советской угрозе, или про оборонительное расположение Красной армии, которое можно было легко превратить в наступательное, - сути дела не меняют.

    Зато начальник генерального штаба пока ещё вполне самоуверенно заявлял: «Советская Россия все равно что оконное стекло: нужно только раз ударить кулаком, и она вся разлетится на куски» (Ф. Гальдер, цит. по: Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сб. материалов в 7 томах. Т. 2. М., 1958). Однако советская Россия на куски не разлетелась, и тональность в записях начальника генштаба удивительным образом меняется. Меняется чуть ли не мгновенно, вскоре после того, как стремительное наступление стало стопориться: «Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину». (Ф. Гальдер «Военный дневник», т. 3).

    Манштейн, который в эти дни на марше к Ленинграду во главе своего корпуса буквально коллекционировал победы, к концу лета 41-го тоже отнюдь не переполнен оптимизмом.
    Скорее, он уже склонен к трезвому анализу: «Ошибка, в которую впал Гитлер, недооценивая прочность советской государственной системы, ресурсы Советского Союза и боеспособность Красной Армии. Поэтому он исходил из предположения, что ему удастся разгромить Советский Союз в военном отношении в течение одной кампании. Но вообще если это и было возможно, то только в случае, если бы удалось одновременно подорвать советскую систему изнутри.

    Но политика, которую Гитлер вопреки стремлениям военных кругов проводил в оккупированных восточных областях, могла принести только противоположные результаты. В то время как Гитлер в своих стратегических планах исходил из того, что он ставил себе целью быстрый разгром Советского Союза, в политическом отношении он действовал в диаметрально противоположном направлении… Его восточная политика резко противоречила требованиям его стратегии и лишила его возможно существовавшего шанса на быструю победу».

    Быть может, пессимизм Манштейна был связан с переводом на повышение – он должен был возглавить 11-ю армию, предназначенную для штурма Перекопа и прорыва в Крым. Однако сам факт того, что эйфория первых триумфов осталась позади, а об окончательной победе по-прежнему можно только мечтать, достаточно показателен.

    Несколько позже Гальдеру вторит и Гудериан: «Наши войска испытывают мучения, и наше дело находится в бедственном состоянии, ибо противник выигрывает время, а мы со своими планами находимся перед неизбежностью ведения боевых действий в зимних условиях. Поэтому настроение у меня очень грустное.

    Наилучшие пожелания терпят крах из-за стихии. Единственная в своем роде возможность нанести противнику мощный удар улетучивается все быстрее и быстрее, и я не уверен, что она может когда-либо возвратиться. Одному только богу известно, как сложится обстановка в дальнейшем. Необходимо надеяться и не терять мужества, однако это тяжелое испытание… Будем надеяться на то, что в ближайшее время я смогу писать в более радостном тоне. О себе я не беспокоюсь. Однако в настоящее время трудно быть в хорошем настроении». Это из письма генерала домой, от 6 ноября 1941 г., и не потому ли он намного многословнее коллег.

    Но ещё до этого устами мемуаристов фактически созидается известный миф о роковом просчёте Гитлера, который вместо наступления на Москву повернул 2-ю танковую группу на юг – для окружения русских на левом берегу Днепра.
    Манштейн, воевавший в это время на севере, ограничился лишь констатацией просчёта. Но всё же отметил заодно, что массу противоречий вызвала также и последовавшая вскоре переброска из-под Ленинграда к югу 4-й танковой группы. Гальдер просто попытался снять с себя ответственность, обвиняя во всех грехах, наравне с Гитлером, ещё и командующего группой армий «Юг» фельдмаршала Рундштедта.

    Зато Гудериан в выражениях не стесняется, что и понятно – ведь для удара в тыл русским с главного стратегического направления сняли именно его – 2-ю танковую группу: «До настоящего времени все мероприятия, осуществленные моей танковой группой, исходили из нашего представления о том, что как командование группы армий, так и ОКХ считают наступление на Москву наиболее решающей операцией. Я все еще надеялся на то, что, несмотря на результаты совещания в Борисове 4 августа, Гитлер в конце концов все же согласится с этим, как мне казалось, наиболее разумным планом. Однако 11 августа мне пришлось похоронить эту надежду. ОКХ отклонило мой план наступления на Москву посредством нанесения основного удара из Рославля на Вязьму, считая этот план «неприемлемым».

    Никакого другого, более лучшего плана ОКХ не составило, проявив в течение последующих дней ряд бесконечных колебаний, что делало совершенно невозможным какое-либо перспективное планирование нижестоящими штабами… К сожалению, мне не было тогда известно, что несколькими днями позже Гитлер согласился с идеей наступления на Москву, причем его согласие зависело от выполнения определенных предварительных условий. Во всяком случае, ОКХ не смогло тогда воспользоваться этим мимолетным согласием Гитлера. Через несколько дней дело снова повернулось иначе» (Г. Гудериан, стр. 262).

    А вслед за этим неугомонный генерал недоволен уже тем, что ему не давали уйти из-под удара войск Жукова под Ельней. И снова у Гудериана во всём виноваты другие – в данном случае ОКХ (аббревиатура от das Oberkommando des Heeres – OKH, верховное командование сухопутных сил): «После того как мое предложение о наступлении на Москву было отклонено, я внес вполне логичное предложение вывести войска из уже не нужной нам ельнинской дуги, где мы все время несли большие потери. Однако командование группы армий и ОКХ отклонили и это мое предложение, которое исходило из необходимости сбережения человеческих жизней. Оно было отклонено под нелепым предлогом, что «противнику на этом участке фронта ещё труднее, чем нам» (Г. Гудериан, стр. 263).

    Между тем, ни от кого из них не слышно ничего о том, как порочен был сам план «Барбаросса», распыливший силы немцев по трём расходящимся направлениям.
    И уж тем более, гитлеровские генералы категорически не хотели признавать того факта, что не могло быть и речи о наличии вообще какой-либо реально выигрышной стратегии в войне с Советским Союзом.

    По мере приближения фронта к Москве надежд на быструю победу всё меньше. Даже у лучших представителей немецкой военной касты, таких как Манштейн, Гальдер и Гудериан. Гальдеру словно в запоздалом страшном сне уже мерещится вторая русская компания, к которой он, как исправный служака просто обязан тщательно готовиться: «Б. Прогнозы на зиму. Окончательную обстановку определить пока еще нельзя. Противник не в состоянии перейти в крупное наступление. Тем не менее он проявляет местами большую активность (Москва)…

    В. 1942 год: а) Силы русских? В настоящее время насчитывают 80–100 (стрелковых дивизий нормальной укомплектованности); вновь сформировано 50 стрелковых дивизий. Итого — 150 дивизий и 20–30 танковых бригад.

    б) Наши силы — примерно 90 пехотных, легких пехотных и горных дивизий.

    Подвижность! 12 танковых дивизий, 9 резервных дивизий в Германии. Итого — примерно 20 дивизий.

    7 моторизованных, 4 дивизии СС, 2 отдельных полка. Итого — примерно 12 дивизий.

    Горючее! Следовательно, никакого численного превосходства. И никакой, внезапности. Не только на земле, но и в воздухе» (Ф.Гальде «Военный дневник», т. 3, запись от 19 ноября 1941 г.).

    Характерно, что незадолго до этого Гальдер счёл необходимым сделать дежурную ссылку на плохую погоду, как главную причину остановки наступления. «Кроме успешного наступления 11-й армии в Крыму и очень медленного продвижения 16-й армии в направлении Тихвина, вся наша операция по преследованию противника после двойного сражения в районе Брянск, Вязьма в настоящее время приостановилась вследствие неблагоприятной осенней погоды (запись от 3 ноября). Манштейн в это время уже воюет вдалеке от советской столицы (как раз во главе пока ещё наступающей 11-й армии в Крыму), но и он уткнулся в севастопольские бастионы, и неплохо представлял себе, что под Москвой дела вряд ли обстоят намного лучше.

    На рубеже ноября и декабря 41-го Гудериан под Тулой продолжает бессмысленные атаки, и день за днём пересчитывает последние остающиеся в его распоряжении танки, понимая, что ни о каком броске на Москву можно не мечтать до следующей весны. Вспоминающий Гудериан, как правило, более скуп в оценках, чем сослуживцы – максимум, что он себе позволяет в книгах, это строгий и нелицеприятный анализ оперативно-стратегических расчётов. Однако в личной переписке генерал куда более откровенен и широк в суждениях. Он даже позволяет себе критиковать руководство за геополитические ошибки: «Военных специалистов в эти дни удивлял тот факт, что, несмотря на объявление Гитлером войны США, Япония не объявила войны Советскому Союзу.

    В связи с этим русские имели возможность высвободить свои войска, находившиеся на Дальнем Востоке, и использовать их против Германии. Эти войска были с невиданной до сих пор скоростью (эшелон за эшелоном) направлены на наш фронт. Не разряжение обстановки, а новое исключительно тяжелое ее напряжение явилось результатом этой странной политики.

    Расплачиваться за нее должны были наши солдаты. Война стала отныне действительно «тотальной». Экономический и военный потенциал большей части стран земного шара объединился против Германии и её слабых союзников» (из письма Г. Гудериана семье, 8 декабря 1941 г.).

    Первые дни декабря развернули стратегическую ситуацию на 180 градусов, инициатива переходит к Красной армии. И вот что мы практически тут же читаем в записках начальника германского генерального штаба: «Разбит миф о непобедимости немецкой армии» (Ф.Гальдер «Военный дневник», т. 3, запись от 8 декабря).

    Танковый гений Гудериан почти буквально вторит своему начштаба: «Наше наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. Мы потерпели серьёзное поражение, которое из-за упрямства верховного командования повело в ближайшие недели к роковым последствиям. Главное командование сухопутных войск, находясь в далекой от фронта Восточной Пруссии, не имело никакого представления о действительном положении своих войск в условиях зимы, хотя и получало об этом многочисленные доклады. Это незнание обстановки всё время вело к новым невыполнимым требованиям».

    Из воспоминаний можно представить, как разительно меняется обстановка в штабах, да и в целом в рядах немецкого генералитета. Уже к вечеру 5 декабря Гудериан докладывал командующему группой армий «Центр» Ф. фон Боку, что его войска не только остановлены, но и вынуждены отходить. Сам фон Бок в разговоре по телефону с Гальдером был вынужден признать, что «силы иссякли». И как логический итог - главнокомандующий сухопутных сил Вальтер фон Браухич сообщил начальнику генерального штаба о своём решении уйти в отставку.

    Просьбу об отставке не удовлетворили, точнее – она осталась без ответа, но именно в эти часы советские войска уже начинали своё контрнаступление под Москвой. К вечеру следующего дня - 6 декабря стало ясно, что масштабного отступления группы армий «Центр» уже не избежать, и 7 декабря фон Браухич ещё раз обращается к Гитлеру с просьбой об отставке. Весьма скоро фюрер самолично сменит его на посту главнокомандующего, а германские генералы-мемуаристы получат для своих «Воспоминаний» очень подходящего «виноватого». Буквально во всём…

    Когда-то первые публикации воспоминаний немецких военачальников зачастую производили куда более сильное впечатление, чем откровенно «казённые» мемуары некоторых из наших высокопоставленных ветеранов.
    Среди военных историков не случайно ходит версия, что публикации воспоминаний Жукова и Рокоссовского, Баграмяна и Штеменко во многом поспособствовал высокий уровень военно-исторической литературы их противников. Но сегодня, когда более критично перечитываешь именно мемуары германских генералов, не покидает ощущение, что они так оперативно стали искажать и фальсифицировать историю Второй мировой войны отнюдь не случайно.

    Похоже, всё дело в том, что их пресловутая уверенность в грядущей победе была не более, чем бравадой, на самом же деле всех высших фашистских командиров, подчеркну – всех, с самого начала войны против СССР, не покидало подспудное ощущение неизбежности поражения.

    Именно потому они не то чтобы стелили соломку на будущее, скорее их сразу охватила готовность наперёд искать себе хоть какое-то оправдание. А может быть, генералы, сами того не желая, пытались напомнить потомкам завет великого канцлера Бисмарка – «Никогда не идите войной на Россию!»

    Сегодня реальность в очередной раз, причём слишком жестко, подтверждает, что фальсификация истории – это мощнейший пропагандистский инструмент.
    Отнюдь не случайно все новейшие труды американских и английских историков Второй мировой войны буквально переполнены ссылками на исключительно пунктуальных немецких мемуаристов. Пожалуй, только французы ещё соблюдают хоть какие-то приличия. Итак, битых немцев тиражируют, а хрестоматийные труды Жукова и Рокоссовского, не говоря уже о профессиональных российских исследованиях, задвинуты на самые дальние полки.
     
  10. - AwiaАссорти

    Летом 1944 года войска Красной Армии вели наступление по всему фронту. Стратегическая инициатива полностью перешла на сторону наших войск, но вермахт все еще огрызался, отчаянно и умело защищаясь на некоторых рубежах, и время от времени преподнося советским воинам неприятные сюрпризы. Лишившись стратегического преимущества на Восточном фронте, гитлеровцам приходилось рассчитывать только на «чудо-оружие». К августу 1944 года, когда бойцы Красной Армии вели бои уже на территории Польши, таким «чудо-оружием» с немецкой стороны должны были выступить новейшие тяжелые танки Pz.Kpfw. VI Ausf.B Tiger II, получившие прозвище «Королевский тигр». Однако дебют этих танков на Сандамирском плацдарме закончился для немцев полным провалом.
    К 10 августа 1944 года войска 1-го Украинского фронта успешно форсировали реку Висла и прорвали немецкую оборону юго-западнее польского города Сандомира. Опрокинув части немецкой 4-й танковой армии, советские войска существенно расширили плацдарм. Стремясь вернуть утраченные позиции по западному берегу Вислы, гитлеровцы срочно начали переброску своих частей в район Сандомира. Сюда были направлены 5 дивизий (в том числе одна танковая) из группы армий «Южная Украина», 5 пехотных дивизий из Германии, 3 пехотных дивизии из Венгрии и 6 бригад штурмовых орудий. Советские войска, готовясь к контрнаступлению противника, осуществляли перегруппировку сил и средств, срочно строили оборонительные укрепления и ставили минно-взрывные заграждения.

    Немецкое командование прекрасно отдавало себе отчет в том, что Сандомирский плацдарм — это дорога вглубь Польши. Для них плацдарм представлял смертельную опасность. Поэтому немцы собирались рассечь плацдарм, осуществив удар на рассечение между двумя советскими армиями. В немецком наступлении должен был принять участие 501-й тяжелый танковый батальон (45 «Королевских тигров»). На пути немецких войск находились части 53-й гвардейской танковой бригады, которой командовал опытный командир — полковник Василий Архипов. Этот офицер к 1944 году успел накопить большой фронтовой опыт, он принимал участие еще в советско-финской войне 1939-1940 годов. Архипов грамотно построил оборону, в том числе организовав хорошо замаскированные танковые засады.

    [​IMG]
    Немецкий тяжелый танк T-VIB «Тигр-II» №502, захваченный 13 августа 1944 года во время боев на Сандомирском плацдарме

    В этих боях советские танкисты впервые встретились с танками «Королевский тигр». Данная боевая машина представляла собой самый защищенный серийный немецкий танк времен войны. Верхняя лобовая деталь толщиной 150-мм установленная под хорошим углом 50 градусов была неуязвима для большинства танковых и противотанковых пушек, имевшихся в распоряжении союзников. Боевая масса танка составляла 68 тонн. Снаряд, установленной на «Королевском тигре» 88-мм пушки KwK 43 L/71, на расстоянии в 4 километра мог пробить 80-мм вертикально установленную бронеплиту, а великолепная немецкая оптика позволяла вести огонь на такую дальность. С дистанции в километр снаряд, выпущенный из пушки Тигра II, пробивал 240-мм броню.

    К тому времени на вооружение Красной Армии уже поступали танки Т-34-85, но на фоне такого монстра, как «Королевский тигр», они могли похвастаться только хорошей маневренностью и подвижностью. Обновленная тридцатьчетверка получила новое 85-мм орудие, установленное в новой просторной башне с 90-мм лобовой броней. Однако толщина брони лобовой детали корпуса осталась неизменной — 45 мм. Для немецких танковых и противотанковых орудий такое бронирование не было непреодолимой преградой.

    К 12 августа немцы смогли добиться некоторых тактических успехов. Используя свежие части, в том числе и новейшие тяжелые танки, они преодолели оборону пехоты и противотанковой артиллерии, отбив деревни Шидлув и Оглендув, расположенные рядом со Сташувом. На этом все успехи немецких танкистов закончились. Впереди их ждало несчастливое 13 августа, когда новейшие тяжелые танки попали в несколько умело организованных засад, при этом немцы бросили несколько новейших «Королевских тигров». На тот момент танк не был до конца доработан и страдал от различных технических проблем. Перед немецким наступлением 11 августа лишь 12 из 45 тяжелых танков 501-го батальона были на ходу, остальные вышли из строя по техническим причинам.

    [​IMG]

    13 августа 1944 года в 7 часов утра немцы под прикрытием густого тумана силами в 11 тяжелых танков Тигр II и двух бронетранспортеров с пехотой начали наступление на безымянную высоту, расположенную восточное Оглендува. На восточных скатах данной высоты советскими танкистами была организована засада из двух средних танков. Одним из них был Т-34-85 гвардии лейтенанта Александра Оськина. Обложенные копнами сжатой ржи танки напоминали стога сена. Оськин подпустил немецкие танки на расстояние всего в 300 метров, после чего открыл по ним огонь. В результате три «Королевских тигра» было уничтожено, а остальные решили повернуть обратно. Александр Оськин, не зная, что новые танки противника практически неуязвимы, вступил с ними в бой и вышел из него победителем. В этом есть доля шутки, но в каждой шутке есть и доля правды.

    Александр Петрович Оськин родился 7 апреля 1920 года в деревне Малое Коровино Рязанской Губернии, скончался 21 февраля 2010 года в Москве — советский танкист, участник Великой Отечественной войны, 23 сентября 1944 года был представлен к званию Героя Советского Союза, с 1975 года полковник. В годы войны Оськин последовательно командовал танками Т-26 и Т-34. Особо отличился в боях 13 августа 1944 года в рамках проведения Львовского-Сандомирской операции. 13 августа на подступах к деревне Оглендув принял участие в отражении немецкой танковой атаки превосходящих сил противника, уничтожив в бою три новейших немецких тяжелых танка, а еще один танк повредив. На следующий день его тридцатьчетверка одной из первых ворвалась в деревню Оглендув, в которой были захвачены четыре танка «Королевский тигр».

    В бою экипаж танка Т-34-85 лейтенанта Оськина в составе механика-водителя А. Стеценко, командир орудия А. Мерхайдарова, заряжающего А. Халычева, радиста А. Грушина из засады смог уничтожить три новейших немецких тяжелых танка. По другой информации Оськин уничтожил только головной танк в колонне, а остальные машины были буквально изрешечены основными силами бригады и приданными средствами усиления. Но общих итогов боя это не меняет. Первое боевое применение тяжелых немецких танков Тигр II на Восточном фронте закончилось полным провалом для немецких танкистов.

    [​IMG]
    Александр Петрович Оськин

    Бой, в котором участвовал Александр Оськин, был не единственным. В тот же день, 13 августа, на другом участке обороны с «Королевскими тиграми» противника встретились танки ИС-2 из состава 71-го отдельного тяжелого танкового полка, который был на тот момент прикреплен к танковой бригаде Архипова. Перед рассветом взвод тяжелых танков ИС-2, которым командовал лейтенант Клименков, занял позицию также недалеко от Оглендува. Когда советская пехота пошла в атаку на деревню, солдаты заметили в кустах на ее южной окраине немецкий тяжелый танк и через посыльного сообщили об обнаруженном противнике нашим танкистам. Клименков отправился на заранее подготовленную позицию и сначала двумя выстрелами поджег дом, возле которого находился немецкий танк, подсветив его. Тигр II начал пятиться назад, но следующим выстрелом экипаж Клименкова сбил ему гусеницу. После этого немцы покинули танк и бежали. Машина была занята советскими танкистами, которые развернув башню танка открыли огонь по противнику. Позднее экипаж Клименкова несколькими выстрелами уничтожил еще один «Королевский тигр», Оглендув был отбит.

    Но и на этом неудачи немецких танкистов не закончились. Еще 7 «Королевских тигров» в 14:00 попытались атаковать советские части возле Оглендува с направления высоты 271,2. Но здесь они наткнулись на находящийся в засаде ИС-2 старшего лейтенанта Удалова, который подпустил танки противника на 700-800 метров. После нескольких выстрелов он сжег один Тигр II и подбил второй. Когда немецкие танкисты, миновав засаду, начали удаляться, Удалов, использовав лесную дорогу, вывел свой танк им навстречу и с опушки леса уничтожил еще один немецкий тяжелый танк. Немцы вынуждены были повернуть назад, но вскоре снова попробовали атаковать. В этот раз они напоролись на засаду старшего лейтенанта Белякова, который открыл огонь по танкам противника с расстояния в один километр. Третьим снарядом ему удалось уничтожить один из танков, а остальные решили отойти. Всего 13 августа 1944 года советские танкисты вместе с артиллеристами отбили 7 танковых атак.

    В ночь с 13 на 14 августа 53-я танковая бригада Архипова захватил четыре «Королевских тигра». Всего по отчетам советских войск, в боях, которые произошли у Шидлува-Оглендува, гитлеровцы потеряли 31 танк. При этом советские солдаты отмечали плохую подвижность «Королевских тигров», слишком большие габариты танков, которые облегчали прицеливание и частое их застревание в песчаном грунте. Один из захваченных в тех боях исправным «Королевский тигр» с бортовым номером 502 по сей день можно увидеть в бронетанковом музее в Кубинке.

    [​IMG]

    Причиной полного фиаско грозных немецких тяжелых танков, которые так и не оправдали надежд гитлеровцев в боях под Сандомиром, стала умелая организация обороны советскими войсками, а также, бесспорно, мастерство наших танкистов. В то же время противник сам допустил многочисленные просчеты в тактике и планировании операции, а также крайне неудачно выбрал район использования 68-тонных боевых машин. Желание поскорее бросить в бой не доведенные до ума танки на непригодной для их использования местности закончилось для немцев полным провалом, а советские танкисты, впервые встретившие грозного противника в бою, навсегда вписали свои имена в историю.​
     
  11. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    16 июля 1944 года в Минске прошел Партизанский парад. В торжественном мероприятии, посвящённом освобождению белорусской столицы от немецкой оккупации, приняли участие 30 партизанских бригад.

    3 июля в ходе Белорусской операции в Минск с боями вошли части 1-го и 3-го Белорусских фронтов. Через день штабом партизанского движения были разосланы радиограммы, приказывающие прибыть партизанским бригадам для прикрытия города на случай возвращения противника. К 15 июля в городе и его окрестностях расположилось более 30 тысяч партизан.

    К 9 утра 16 июля для проведения парада выстроились 30 тысяч партизан, за которыми наблюдали 50 тысяч местных жителей, переживших оккупацию.

    Право открыть парад получила бригада «Народные мстители» имени В. Воронянского, за ней шли бригады имени Щорса, Чапаева, «Беларусь» и другие. Это было непривычное зрелище для тех, кто привык к чёткому строевому шагу, стройным рядам и красивой форме. В Минске шли, порой с непривычки сбиваясь с шага, усталые, худые, измождённые, но бесконечно счастливые люди.

    Кстати, возглавлял шествие козёл по кличке Малыш, на котором была фуражка немецкого офицера и фашистские награды.
     
  12. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    По сей день много, очень много неясного мы имеем в освещении предвоенной половины 1941 года, и в особенности последней предвоенной и первой военной недель...
    Скажем, знаменитая заслуга наркома ВМФ Николая Кузнецова в своевременном приведении флотов в готовность №1… Николай Герасимович настойчиво подчеркивал, что сделал он это по своей инициативе, без санкции Сталина. Но не шито ли здесь все белыми нитками?

    ВОПРОСЫ И ЕЩЕ РАЗ ВОПРОСЫ
    То, что флоты оказались к нападению немцев более или менее готовы – это факт. А вот несанкционированная отдача наркомом ВМФ приказа о приведении Военно-морского флота в боевую готовность – далеко не факт. Как и само влияние, кстати, этого приказа на готовность флотов. Есть засекреченные с 1943 года и рассекреченные лишь недавно «Записки участника обороны Севастополя» капитана 1 ранга Александра Киприановича Евсеева, из которых следует, что полную боевую готовность на Черноморском флоте объявили уже после того, как первые немецкие бомбы разорвались на Приморском бульваре Севастополя.

    Но отдача приказа и его выполнение – вещи разные. И в то, что Кузнецов приказы отдавал, я верю, хотя в его описаниях последних дней перед войной имеется много странных нестыковок. Допустим, приказ он отдал, вопрос, правда, – когда? Но мог ли нарком пойти на такой шаг до начала военных действий без прямого указания Сталина?

    Во-первых, с чего это вдруг нарком ВМФ Кузнецов стал бы самостоятельно играть тревогу? Он что – помимо Сталина был информирован о точной дате начала войны?

    Во-вторых, готовность №1 – это сигнал «Большой сбор» в базах флота, боевая тревога на кораблях, бегущие из увольнительных бравые краснофлотцы и лейтенанты в белых кителях, белых брюках и белых же туфлях! В Севастополе, Одессе, Ленинграде, Риге, Таллине...

    А за этим переполохом наблюдают агенты абвера... Да – просто граждане Третьего рейха, по служебным делам оказавшиеся в Союзе. Последних, правда, на нашей территории перед войной оставалось очень мало, но Кузнецов-то об этом не знал.

    А война вдруг возьми и 22 июня не начнись. Скажем, Гитлер начало еще на неделю перенес бы! Он же не собирался с нами до осенней распутицы ковыряться, он рассчитывал все до осени завершить и мог неделькой пожертвовать по тем или иным причинам. Сроки весеннего наступления на Западе в 1940 году он переносил чуть ли не 20 раз! И что мы тогда имели бы?

    Как минимум – ноту МИД рейха НКИД СССР. А как максимум – тот самый повод к нападению, которого так опасался Сталин.

    То-то и оно! Подобного рода акции стране могут выйти боком, как могут они выйти боком и самовольным инициаторам подобных акций. Поэтому вряд ли Кузнецов действовал бы накануне войны на свой страх и риск. Зато есть немало оснований предполагать, что армия и флот первую санкцию Сталина на подготовительные меры к отражению возможной агрессии получили заблаговременно – где-то 18–19 июня 1941 года.

    Вот только выполнена ли она была вовремя даже наркомом ВМФ СССР адмиралом Николаем Кузнецовым? А уж тем более – наркомом обороны СССР маршалом Семеном Константиновичем Тимошенко и начальником Генерального Штаба РККА генералом армии Георгием Константиновичем Жуковым. А уж тем более – всеми на местах. Есть ведь основания предполагать и то, что даже в 1941 году не была изжита отрыжка заговора маршала Михаила Тухачевского. В конце концов, почему Гитлер ударил через Белоруссию, когда ему – по всеобщему мнению – нужна была Украина? Оккупировав ее огромной массой войск, он мог рассчитывать на многое… А Гитлер ударил через пинские болота… Не потому ли, что знал: именно тут сопротивление ему дезорганизуют предатели?

    СВИДЕТЕЛЕЙ-ТО НЕТ
    Вспоминаю давний разговор с моим товарищем и коллегой белорусом Анатолием Покало... Лет 40 назад его односельчане, которые в 1941 году были уже взрослыми, рассказывали ему, что накануне войны их некто предупреждал: в воскресенье-де «начнутся маневры, и будут бросать с самолетов бочки с горящим мазутом». А в авиационной части, которая базировалась в районе села Куплин Пружанского района Брестской области, с боевых машин сняли «для профилактики» все пулеметы, оставив вооруженными лишь три самолета дежурного звена.

    В Пружанах установлен скромный, но выразительный памятник заместителю командира авиаэскадрильи 33-го истребительного авиационного полка старшему лейтенанту Степану Митрофановичу Гудимову, совершившему воздушный таран 22 июня 1941 года в 5 часов 20 минут.

    Не потому ли Гудимов был вынужден идти на таран, что у него уже при взлете не было на борту в оружии ни одного патрона?

    Простые люди это простые люди. Им фальсификация истории ни к чему. И возможно, этот бесхитростный рассказ убедительнее иных исследований доказывает: именно в ЗапОВО под командой генерала армии Дмитрия Павлова кроме многочисленных головотяпов было немало и прямых изменников.

    Но кто это сегодня может подтвердить, если свидетелей происходившего в верхах, считай, не было уже тогда?

    Круг лиц в Москве, осведомленных о ситуации полностью, был крайне мал.

    Круг первых лиц в трех приграничных Особых округах, которые имели возможность видеть обстановку последних дней перед войной в целом, тоже, в общем-то, был невелик даже на уровне шифровальщиков.

    Оценим этот круг «на местах», пользуясь данными первого тома «Истории Великой Отечественной войны» издания 1961 года.

    Прибалтийский Особый военный округ (ОВО): командующий Федор Исидорович Кузнецов; начальник штаба в томе не указан, но это Петр Семенович Кленов; член Военного совета Петр Акимович Диброва; командующие армиями: 8-й – Петр Петрович Собенников и 11-й – Василий Иванович Морозов.

    Командующий округом Кузнецов 30 июня 1941 года снят, воевал без особого блеска.

    Начальник штаба генерал-лейтенант П.С. Кленов, 1892 года рождения, в июле 1941 года уволен из рядов РККА, умер 10 июля 1941 года.

    Член Военного совета Диброва во время войны занимал второстепенные должности.

    Командующий 8-й армией Собенников имел сомнительную военную судьбу, понижался в звании до полковника, был условно осужден.

    Командующий 11-й армией Морозов воевал тоже не самым лучшим образом.

    Западный ОВО: командующий Дмитрий Григорьевич Павлов; начальник штаба Владимир Ефимович Климовских; член Военного совета Александр Яковлевич Фоминых; командующие армиями: 3-й – Василий Иванович Кузнецов, 10-й – Константин Дмитриевич Голубев, 4-й – Александр Андреевич Коробков.

    Командующий округом Павлов расстрелян в 1941 году.

    Начальник штаба Климовских расстрелян в 1941 году.

    Член Военного совета Фоминых после начала войны безнадежно понижен.

    Командующий 3-й армией Кузнецов доблестно воевал, Герой Советского Союза.

    Командующий 10-й армией Голубев вышел из окружения в 1941 году, воевал.

    Командующий 4-й армией Коробков расстрелян в 1941 году.

    Киевский ОВО: командующий Михаил Петрович Кирпонос; начальник штаба Максим Алексеевич Пуркаев; член Военного совета Николай Николаевич Вашугин; командующие армиями: 5-й – Михаил Иванович Потапов, 6-й – Иван Николаевич Музыченко, 26-й – Федор Яковлевич Костенко, 12-й – Павел Григорьевич Понеделин.

    Командующий округом Кирпонос погиб осенью 1941 года.

    Начальник штаба Пуркаев с апреля 1943 года командовал войсками невоюющего Дальневосточного фронта.

    Член Военного совета Вашугин 28 июня 1941 года застрелился.

    Командующий армией Потапов попал в плен летом 1941 года, в 1945 году возвращен на родину, прошел спецпроверку в НКВД и в декабре 1945 года восстановлен в кадрах Красной армии.

    Командующий 6-й армией Музыченко попал в плен летом 1941 года, в 1945 году возвращен на родину, прошел спецпроверку в НКВД и в декабре 1945 года восстановлен в кадрах Красной армии.

    Командующий армией Костенко погиб весной 1942 года.

    Командующий 12-й армией Понеделин попал в плен летом 1941 года, тогда же был заочно приговорен к расстрелу, в 1945 году возвращен на родину, после следствия, длившегося до 1950 года, расстрелян.

    То есть живых достоверных свидетелей происходившего на высшем уровне управления войсками накануне 22 июня 1941 года почти не имелось даже сразу после войны. И что там было в округах после 18 июня 1941 года, сейчас установить скорее всего вообще невозможно – после хрущевского и волкогоновского погрома в государственных архивах.

    Но сомнений приведенный выше список, надеюсь, прибавляет.

    ТАК ВСЕ ЖЕ КОГДА?
    Вернемся еще раз в дни накануне войны и посмотрим, что написано о них в мемуарах адмирала Кузнецова, которые так и названы: «Накануне». Их дополненное издание Воениздат выпустил в 1990 году...

    Стр. 285: «Еще во второй половине дня 21 июня стало известно: в ближайшую ночь можно ожидать нападения немцев...»

    Стр. 299: «Около 11 часов вечера зазвонил телефон. Я услышал голос маршала Тимошенко:

    – Есть очень важные сведения. Зайдите ко мне».

    Возникает вопрос: так когда это стало известно – во второй половине дня 21 июня или около 11 часов вечера?

    Читаем страницу 299 дальше:

    «...через несколько минут мы (с контр-адмиралом Алафузовым) уже поднимались на второй этаж небольшого особняка, где временно находился кабинет С.К. Тимошенко.

    Маршал, шагая по комнате, диктовал... Генерал армии Г.К. Жуков сидел за столом и что-то писал...

    Семен Константинович... не называя источников, сказал, что считается возможным нападение Германии на нашу страну...

    Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. Помнится, она была пространной – на трех листах (а выставляемая ныне на всеобщее обозрение «директива № 1» весьма кратка. – С.Б.). В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.

    Поворачиваюсь к контр-адмиралу Алафузову:

    – Бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о полной фактической готовности номер один...»

    Сообщая это, адмирал Кузнецов, похоже, не понимал, что сам же почти развенчивает свою «заслугу»! Ведь, по его собственному признанию, пресловутый приказ он отдал тогда, когда затягивание с его отдачей было бы равносильно измене.

    Далее, если лишь за пять часов до начала войны нарком обороны и начальник Генерального штаба удосужились засесть за написание подробных указаний Вооруженным силам о том, что им «следует предпринять... в случае нападения гитлеровской Германии», то таких горе-начальников в три шеи гнать с позором надо. За преступное пренебрежение своими обязанностями!

    Не так ли?

    Причем вывожу за скобки тему пресловутых мобилизационных пакетов Генштаба, сама идея которых в эпоху мобильных войн и радиосвязи безнадежно устарела и была вредна.

    Но и это еще не все! Читаем страницу 300: «Позднее я узнал, что нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В. Сталину. Следовательно, уже в то время... было принято решение привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за 11 часов до фактического вторжения врага на нашу землю».

    И опять возникает вопрос: что имеет в виду Кузнецов, написав «это произошло»?

    Выходит, за 11 часов до нападения «произошла» последняя санкция Сталина на приведение войск в боевую готовность. Но даже к 11 часам вечера 21 июня «не произошла» отправка директивы об этом в войска.

    Почему?

    Что, в этом Сталин виноват?

    Но и это еще не все! Читаем страницу 300 далее: «Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И.В. Тюленева – в то время он командовал Московским военным округом, – что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И.В. Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО».

    Выходит, уже не 17 часов, а два часа дня? Но и это еще не все! Читаем страницу 300 далее:

    «В тот вечер (21 июня. – С.Б.) к И.В. Сталину были вызваны московские руководители А.С. Щербаков и В.П. Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал... задержать секретарей райкомов на своих местах... «Возможно нападение немцев», – предупредил он...»

    А это как понимать?

    Отмотаем ленту времени немного назад…

    Из Журнала учета посетителей кабинета Сталина мы знаем, что 11 июня 1941 года там с 21.55 до 22.55 находились Тимошенко, Жуков, командующий ПрибОВО Кузнецов, политработники Запорожец и Диброва, а потом – авиаторы Жигарев, Стефановский и Коккинаки. Причем со Стефановским, ушедшим уже в 1.45 12 июня, Сталин полчаса беседовал о чем-то наедине.

    Историк Генштаба генерал Юрий Александрович Горьков писал в 90-е годы: «В обстановке надвигающейся войны 13 июня С.К. Тимошенко просил у И.В. Сталина разрешения привести в боевую готовность и развернуть первые эшелоны по планам прикрытия. Но разрешение не поступило».

    Могу поверить… Сталин, понимая, что страна еще не готова к серьезной войне, не хотел давать Гитлеру ни одного повода к ней. Известно, что Гитлер был очень недоволен тем, что Сталина не удается спровоцировать, об этом сам Юрий Горьков пишет. 13 июня Сталин еще мог колебаться – пора ли принимать все возможные меры по развертыванию войск? Потому он и начал свои собственные зондажи с заявления ТАСС, которое скорее всего после разговора с Тимошенко и написал. К слову, никого в войсках заявление ТАСС от 14 июня о том, что Германия соблюдает условия пакта 1939 года, не демобилизовало. Во всяком случае, все умные и ответственные военачальники – до командиров и замполитов полков – однозначно понимали, что такое заявление имеет чисто политический смысл, а военные всегда должны быть готовы к войне.

    Позднее маршал Александр Михайлович Василевский утверждал, что «нужно было смело перешагнуть порог», но «Сталин не решался на это»… Возможно, и не решался – до вполне определенного дня… Точнее – до 18 или 19 июня, когда он получил отказ Гитлера в ответ на предложение срочно направить в Берлин Молотова (последний факт зафиксирован в «Военном дневнике» начальника Генерального штаба Сухопутных войск (ОКХ) Германии генерала Франца Гальдера).

    Вот еще один факт, наводящий на размышления, из мемуаров маршала артиллерии Николая Дмитриевича Яковлева, перед самой войной с должности командующего артиллерией КОВО назначенного начальником ГАУ:
    «К 19 июня я уже закончил сдачу дел своему преемнику и почти на ходу распрощался с теперь уже бывшими сослуживцами. На ходу, потому что штаб округа и его управления в эти дни как раз получили распоряжение о передислокации в Тернополь и спешно свертывали работу в Киеве».

    [​IMG]
    Дорога к катастрофе – германские солдаты переходят советскую границу

    Не расходится написанное и с книгой Г.И. Андреева и И.Д. Вакурова «Генерал Кирпонос», изданной Политиздатом Украины в 1976 году: «…во второй половине дня 19 июня от наркома обороны поступил приказ полевому управлению штаба округа передислоцироваться в город Тернополь».

    Значит, даже не два часа дня 21 июня, а вторая половина дня 19 июня?

    Но с чего это управление округа вдруг заторопилось в Тернополь, где в здании бывшего штаба 44-й стрелковой дивизии располагался фронтовой командный пункт? Нам рассказывают, что «глупец» Сталин якобы не позволял Павлову войска в летние лагеря выводить (в действительности плановая учеба шла обычным образом), а тут штаб округа с места снимается! Кто мог дать указание об этом, как не Сталин?

    И что же – Киевскому ОВО дали приказ развернуть полевое управление округом (то есть уже собственно фронтом), а Западному ОВО – нет? До Кирпоноса в Киев срочные указания ко второй половине 19 июня дошли, а до Павлова в Минск и к 21 июня не успели?

    Позвольте не поверить!

    ПОЛЕТ ПОЛКОВНИКА ЗАХАРОВА – ЛАКМУСОВАЯ БУМАЖКА СТАЛИНА

    Очень похоже на то, что Сталин перед войной сделал все же более-менее все, что от главы государства перед близкой войной требуется, а вот генералы…

    Уже не раз я ссылался на некое свидетельство, некий факт, который в подлинной истории войны должен быть крупно пропечатан жирным шрифтом, но пока что не удостоился даже мельчайшего петита. Отыскивается это свидетельство в книге «Я – истребитель» генерал-майора авиации, Героя Советского Союза Георгия Нефедовича Захарова, перед войной – командира 43-й истребительной авиационной дивизии Западного Особого военного округа.

    Тогда полковник Захаров уже имел опыт боев в Испании (шесть самолетов лично сбитых и четыре – в группе) и в Китае (три лично сбитых самолета). И вот что он пишет:

    «Где-то в середине последней предвоенной недели – это было либо 17, либо 18 июня 41-го года – я получил приказ командующего авиацией Западного Особого военного округа (генерал-майора Ивана Ивановича Копца. – С.Б.) пролететь над западной границей. Протяженность маршрута составляла километров 400, а лететь предстояло с юга на север – до Белостока.

    Я вылетел на У-2 вместе со штурманом 43-й истребительной авиадивизии майором Румянцевым. Приграничные районы западнее государственной границы были забиты войсками. В деревнях, на хуторах, в рощах стояли плохо замаскированные, а то и совсем не замаскированные танки, бронемашины, орудия. По дорогам шныряли мотоциклы, легковые – судя по всему, штабные – автомобили. Где-то в глубине огромной территории зарождалось движение, которое здесь, у самой нашей границы, притормаживалось, упираясь в нее… и готовое вот-вот перехлестнуть через нее.

    Количество войск, зафиксированное нами на глазок, вприглядку, не оставляло мне никаких иных вариантов для размышлений, кроме единственного: близится война.

    Все, что я видел во время полета, наслаивалось на мой прежний военный опыт, и вывод, который я для себя сделал, можно сформулировать в четырех словах: «со дня на день».

    Мы летали тогда немногим более трех часов. Я часто сажал самолет на любой подходящей площадке, которая могла бы показаться случайной, если бы к самолету тут же не подходил пограничник. Пограничник возникал бесшумно, молча брал под козырек (то есть он заранее знал, что скоро сядет наш самолет со срочной информацией!) и несколько минут ждал, пока я писал на крыле донесение. Получив донесение, пограничник исчезал, а мы снова поднимались в воздух и, пройдя 30–50 км, снова садились. И я снова писал донесение, а другой пограничник молча ждал и потом, козырнув, бесшумно исчезал. К вечеру таким образом мы долетели до Белостока и приземлились в расположении дивизии Сергея Черных»...

    В подобном режиме «съем информации» пограничниками был возможен лишь по прямому указанию Берии – как наркома внутренних дел, и по поручению лично Сталина.

    Скорее всего Сталин дал такое поручение после отказа Гитлера принять Молотова. После этого не надо было быть Сталиным, чтобы сделать тот же вывод, который сделал полковник Захаров: со дня на день. И Сталин, судя по всему, поручил Наркомату обороны обеспечить срочную и эффективную воздушную разведку приграничной зоны с немецкой стороны. Возможно, он дал такое задание командующему ВВС РККА Павлу Федоровичу Жигареву, побывавшему в кабинете Сталина с 0.45 до 1.50 17 (собственно, уже 18) июня 1941 года, а уж тот позвонил в Минск Копцу.

    Ясно, что разведку должен был провести опытный авиационный командир высокого уровня, и мог ли Копец выбрать лучшую кандидатуру, чем полковник Захаров?

    Одновременно Сталин поручил Берии в реальном масштабе времени обеспечить прием и передачу информации, собранной этим опытным авиатором, в Москву.

    Вот почему Захарова на всем маршруте его полета в зонах нескольких пограничных отрядов под каждым кустом ждал пограничный наряд, даже не спрашивая, что это за самолет сел в пограничной полосе. Он ведь садился на «подходящих площадках» не по собственной инициативе. Ему заранее было сказано, что все сведения надо периодически передавать через пограничников, делая посадки через 30–50 км.

    Причем обязательно периодически, а не один раз в конце полета!

    Почему так?

    Да потому, во-первых, что время не ждало! Сведений от Захарова ждал сам Сталин. При скорости У-2 (позднее переименованном в По-2) примерно в 120–150 км в час фактор времени на 400-километровом маршруте уже был значимым.

    А во-вторых…

    Во-вторых, Захарова в какой-то момент немцы могли и сбить. И тогда хотя бы часть оперативной информации до Сталина все равно дошла бы.

    Она же дошла вообще полностью. И уже к вечеру 18 июня Сталин знал точно и окончательно: война на носу. И начал отдавать соответствующие распоряжения руководству наркоматов обороны (НКО), Военно-морского флота (НК ВМФ) и внутренних дел (НКВД).

    Если мы проанализируем то, как начал войну, например, Одесский военный округ, то лишний раз придем к мысли, что своевременная директива на готовность была дана не позднее 19 июня 1941 года.

    Почему западные военные округа оказались не готовы – пока что остается тайной, разгадать которую все же необходимо.
     
  13. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Голодомор на Украине принято объяснять кознями Кремля. В 1933 года на Украине, действительно, недобрали около 3 млн. тонн зерна. Но одной из главных причин Голодомора стало небывалое нашествие мышей, в буквальном смысле съевших миллионы тонн зерна.
    Непомерно большие хлебозаготовки на Украине действительно имели место, но они начались уже после сбора урожая 1931 года. Хотя тот год был неурожайным, план заготовок составил 245 млн. ц зерна – больше, чем в урожайном 1930 году. Правда, Сталин признал, что в заготовительную кампанию 1931 г. были допущены ошибки. Соответственно, план хлебозаготовок на 1932 год был уменьшен: если в 1931-м план для колхозов и единоличников Украины составлял 71,1 млн. ц (при реальном выполнении 64,7 млн. ц), то в 1932-м – 58,3 млн ц. В 1932/33 хозяйственном году на Украине в колхозах и индивидуальных хозяйствах удалось заготовить лишь 36 млн. ц зерна – это было почти вдвое меньше, чем год назад. На Северном Кавказе было заготовлено 16 млн. ц – 64% от прошлого года.

    Что же послужило причиной такого уменьшения урожайности на Украине и Кубани?


    Существуют ещё и другие материалы – данные годовых отчётов колхозов. Эти отчёты составлялись по итогам года, и они содержат информацию об амбарном сборе – то есть о том зерне, которое реально поступило в колхозные или государственные амбары. И эти данные раскрывают неожиданную картину: амбарный урожай 1932 года
    составлял всего лишь 500 млн. ц, на 38% меньше официальной оценки (699 млн. ц).
    На Украине, по данным Наркомзема, средняя урожайность составляла 7,4 ц/га, а по данным годовых отчётов колхозов – только 5,1 ц/га. В 1932 году урожай был выращен средний и вполне достаточный, чтобы не допустить массового голода. Но убрать без потерь его не удалось.

    Куда же пропали 2,3 ц зерна с каждого гектара? Ведь это было реально существовавшее зерно, частью собранное в скирды и ждавшее обмолота?

    [​IMG]

    2,3 ц, помноженные на 17 млн. га посевов, дают 39 млн. ц зерна; этого достаточно для пропитания всего сельского населения Украины в течение года.

    Известно, что бывает, когда по каким-то причинам в полях остается неубранный урожай: приходят мыши. Такое не раз наблюдалось в истории российского земледелия: это была естественная реакция популяции грызунов на внезапно появившееся изобилие корма. Крестьяне называли это явление «мышиной напастью»: мыши уничтожали всё, что осталось в поле.

    «Мышиная напасть» 1932 года была уникальным биологическим феноменом: она намного превзошла всё, что когда-либо наблюдали биологи. «Массовое нашествие мышей осенью 1932 года создало колоссальную угрозу» – писал известный биолог Н.Кузнецов. Специалисты свидетельствуют, что в обычное время на Ставрополье в скирдах почти не бывает мышей, но зимой 1932/33 года в скирдах половы находили до четырёх тысяч мышей: по 70 грызунов на кубический метр. Обильный корм запустил механизм взрывного размножения мышей: число нор доходило до 10 тысяч на гектар, то есть по норе на каждый квадратный метр.

    Сплошным массовым размножением мышевидных грызунов была охвачена почти вся степная зона Европейской части СССР – от Бессарабии до Дона и к югу до предгорий Кавказа. На заседании СНК Украины 11 ноября 1932 года указывалось, что распространение полевых мышей приобретает размеры стихийного бедствия.
    Едва ли не единственным официальным документом, в котором детально разбираются причины катастрофически низких сборов 1932 года, являются «Материалы Комиссии Президиума ВЦИК по ознакомлению с состоянием советского, хозяйственного и культурного строительства Северо-Кавказского края». В них подробно говорится о том, что кулацкий саботаж привёл к затяжке сева, к отсутствию прополки и зарастанию полей сорняками, что обусловило значительные потери урожая. «Ещё большие потери,– говорится в документе, – имели место при уборке урожая».

    К концу нормального срока было убрано лишь 46% зерновых. «Значительные потери, имевшие место при уборке урожая, способствовали разведению несметного количества мышей, которые распространились на всей территории Северного Кавказа, поедая огромное количество хлеба и других продуктов».

    [​IMG]

    Очевидцы в ярких красках описывали нашествие мышей на степном Юге. «В ноябре 1932 года пошли лавой мыши, –вспоминал один крестьянин, – и ели всё на свете, даже людям спать не давали, обгрызали пальцы. И шли мыши через воду, с севера на юг. Народ тогда взволновался. «Это перед какой-то пропастью, или перед голодом», – говорили старики». «Хороший урожай съели мыши», – писал мобилизованный на хлебозаготовки учитель С.Куля. Он свидетельствовал, что мыши начисто съедали то, что было укрыто крестьянами в соломе и оставлено на полях, проникали в жилища крестьян, под одежду. По словам Кули, под Нальчиком огромная масса мышей однажды остановила поезд, колеса которого забуксовали в толще грызунов, переваливавшихся через рельсы.

    «Хаты кишели мышами, – писали агрономы Б. Эльфон и П. Подгорный, – по улицам в бурьяне раздавался непрерывный треск. Это двигались мыши, наводняя собой всё новые и новые населенные пункты. Такого нашествия мышей не запомнят старожилы. Наглость мышей и крыс переходила всякие границы: обувь, продукты, семена – всё уничтожалось прожорливыми грызунами».

    Живший под Харьковом крестьянин Н.Белоус писал в своём дневнике: «Все время мыши, и в поле и в доме – такая сила, что и кошка уже не хочет душить, мышеловкой по 50 штук за ночь ловим».

    Нападениям мышей подвергался и хлеб в амбарах и ямах. Обычная в крестьянском хозяйстве «хлебная яма» – это отнюдь не просто яма, вырытая в земле. Для того, чтобы избежать проникновения мышей, яму нужно было рыть в глинистой почве или обмазывать глиной. Затем в яме разводили костер и прокаливали до тех пор, «покуда прогорит по стенам на четверть и сделается как железная изгора». Яма должна была быть герметичной: если в неё попадал воздух, то хлеб портился.

    Поэтому зерно в яме хранили до весны или большее время – но после вскрытия зерно нужно было сразу же извлекать и использовать. Хлебная яма обычно находилась во дворе, о её местонахождении все знали, и в ней нельзя было прятать похищенный хлеб. В 1932 году похитившие зерно крестьяне были вынуждены прятать его в спешно выкопанных тайниках – и конечно, они не имели возможности прокаливать эти маленькие ямы-схроны. В обычных условиях ещё была надежда сохранить спрятанный в схронах хлеб, но в условиях «мышиной напасти» это было невозможно.

    [​IMG]

    Таким образом, зерно, оставленное крестьянами в полях, в соломе, в полове было уничтожено нашествием мышей. Зерно, спрятанное в ямах-схронах, по-видимому, тоже погибло, было испорчено грызунами, или попросту сгнило. Можно понять разочарование и ужас крестьян, которые надеялись на спрятанные запасы, и, открыв весной свои ямы, обнаруживали в них то, что означало голодную смерть.

    Зимой и весной 1933 года, когда катастрофа стала фактом, власти, наконец, спохватились. Были мобилизованы тысячи работников, подвезены ядохимикаты, и началась грандиозная операция по истреблению грызунов. «Масштабы истребительной операции представляли собой ещё невиданный в истории факт» – писал Кузнецов. Но было уже поздно.

    В итоге, как отмечает Кондрашин, «если бы сталинское руководство приняло во внимание быстро распространяющиеся панические настроения в деревне, то тогда бы удалось избежать огромных потерь зерна при уборке урожая, его массового воровства колхозниками. Его бы не пришлось прятать в ямы, где оно сгнило. В этом случае последствия кризисной ситуации 1932 года не были бы столь трагичными».

    [​IMG]

    Т.е. в 1932/33 годах сложился комплекс неблагоприятных факторов, приведших к Голодомору на Украине и Северном Кавказе: некомпетентность сталинского руководства, неверие крестьян в коллективизацию и массовое воровство ими колхозного зерна, и небывалое нашествие мышей (съевших оставленный хлеб в скирдах и припрятанный крестьянами в схронах).
     
  14. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    Летом этого года Госархив Израиля решил рассекретить ряд документов начала 1960-х годов, из которых, в частности, стало известно, что за месяц до казни нацистскому преступнику Адольфу Эйхману было предоставлено свидание с женой.
    История похищения Адольфа Эйхмана израильским МОССАДом, длившегося полтора года судебного процесса и приведения вынесенного ему смертного приговора описана в десятках книг, и к этому уже мало что можно добавить. Но обнародование факта его последнего свидания с женой, невольно вызывает вопросы о том, кем была супруга человека (или все же нелюдя?), отправившего на смерть миллионы евреев, десятки тысяч поляков и цыган, 100 детей из чешской деревни Лидице? Какой вообще была его семья? Кто входил в ближайшее окружение этого чудовища, и знали ли эти люди о совершаемых им преступлениях? Но прежде чем попробовать найти ответы на эти вопросы, давайте все же обратимся к рассекреченным материалам Государственного архива Израиля.

    НЕ ПО СООБРАЖЕНИЯМ ГУМАННОСТИ
    Как следует из этих документов, 18 марта 1962 года на очередном заседании израильского правительства министр юстиции Дов Йосеф сообщил, что супруга приговоренного к смертной казни нацистского преступника Адольфа Эйхмана Вероника (Вера) Эйхман через своего адвоката просит разрешить ей свидание с мужем.

    После этого в зале заседаний повисает тяжелое молчание, а затем несколько министров начинают против этого решительно возражать. «Безусловно, такое свидание следовало бы предоставить из соображений гуманности, но Эйхман – не человек, а чудовище, и к нему такие соображения не относятся», – поясняет свою позицию один из министров.

    Премьер-министр Давид Бен-Гурион на этом заседании отсутствует, но Дов Йосеф сообщает, что уже переговорил с ним по данному вопросу.

    – Премьер считает, что Израилю будет тяжело выдержать критику международного общественного мнения, если мы не разрешим такое свидание. Поэтому следует его разрешить, но в обстановке глубочайшей секретности и как можно быстрее – в течение, скажем, 24 часов, – говорит Дов Йосеф.

    Но те, кто разбирается в израильской политике, знают, что в течение 24 часов здесь ничего решить невозможно. После относительно непродолжительных дебатов министры решают, что свидание следует разрешить, но эту их позицию еще следует донести до членов парламентской комиссии по иностранным делам и обороне – в противном случае они могут поднять шум, и о всякой секретности придется забыть.

    Позицию правительства в комиссии представляла министр иностранных дел Голда Меир.

    – Я прекрасно понимаю, что большинство из вас не в восторге от этой новости и вам тяжело с этим примириться, – заявила Меир. – Но, как известно, сейчас в мире есть немало «праведников», которые молчали в дни холокоста, зато сейчас выступают поборниками гуманизма, ратуют против смертной казни и так далее. Нам не следует давать им повод открывать рты в деле, высший гуманизм которого для меня лично не подлежит сомнению (Голда Меир имела в виду смертный приговор Эйхману).

    – Я только надеюсь, что те, кто должен, сделают все, что нужно, чтобы это свидание не помогло Эйхману отправиться на тот свет слишком гуманным способом, – замечает на это депутат от партии МАПАМ Яков Хазан.

    – Понятно, что будут приняты все меры предосторожности, чтобы эта женщина не смогла ничего передать ему во время свидания, – отвечает Меир.

    – Нельзя также допустить, чтобы кто-либо из журналистов встретился с г-жой Эйхман, – говорит председатель комиссии Меир Аргов. – Она прибывает, встречается с ним и уходит. Ни одна живая душа не должна узнать, что она была в Израиле. Об этом надо договориться с ней и с ее адвокатом.

    – Никто также не заинтересован в том, чтобы она отправилась на тот свет именно в Израиле, – с иронией добавляет Голда Меир.

    В этот момент в игру вступает депутат от оппозиции Хаим Ландау. Оппозиция на то и оппозиция, чтобы не соглашаться с позицией правительства.

    – Любому убийце дается право на последнее свидание, и это, безусловно, правильно, – говорит Ландау. – Но Эйхман не просто убийца…

    – Если вы хотите устроить здесь соревнование, кто сильнее ненавидит Эйхмана, то я готова принять в нем участие! – парирует Меир. – Мы здесь не спорим о том, обычный он убийца или мегаубийца. Кто он такой, все и без того знают. И, поверьте, у меня нет никаких сантиментов по отношению к его жене. Вместе с тем мы должны воздержаться от любых шагов, которые, если они получат огласку, могут нанести вред стране. Я не хочу, чтобы нам пришлось объяснять миру, почему на просьбу «несчастной женщины», пожелавшей в последний раз увидеть мужа, мы ответили «нет»!

    По окончании этого заседания были начаты переговоры с Вероникой Эйхман о том, что ей разрешат встречу с мужем только при условии соблюдения полной секретности факта ее прибытия в Израиль, отказа от контактов с журналистами, согласия пройти все необходимые осмотры и так далее.

    Само свидание состоялось 30 апреля 1962 года, и о нем сохранился лишь короткий протокол. Вот он:

    «00:18. Дежурный офицер Менс Шимон установил ширму между комнатой наблюдения и камерой заключенного.

    00:20. Начальник смены Мерхави Авраам вместе с двумя женщинами-офицерами, вместе с женой заключенного вошли в помещение блока для свидания с заключенным.

    00:43. Начальник смены вместе с женщинами-офицерами и женой заключенного покинули территорию блока.

    01:00. Заключенный получил двойную пачку бумаги и написал благодарственное письмо начальнику Управления тюрем».

    Итак, то последнее свидание Адольфа Эйхмана с женой длилось ровно 23 минуты. Дали ли им побыть друг с другом наедине? Вероятно, да – иначе зачем было устанавливать ширму? О чем они говорили между собой? Наверняка их прослушивали, обязаны были прослушивать, но в документе об этом ничего нет. Или это было интимное свидание супругов со всеми вытекающими отсюда последствиями – для этого и нужна была ширма?! Снова нет ответа. То ли какие-то бумаги все еще засекречены, то ли договором с Верой Эйхман было предусмотрено, что подробного протокола не будет.

    В ночь с 31 мая на 1 июня 1962 года Адольф Эйхман был повешен по приговору суда. Это была вторая и последняя на сегодняшний день смертная казнь за всю историю Израиля.

    Самое же страшное в личности Адольфа Эйхмана заключается в том, что внешне он был самым обычным добропорядочным человеком. Любил детей, животных, музыку. Был отличным семьянином. Но все это не мешало ему ежедневно с чисто немецкой педантичностью отправлять на смерть тысячи людей. Так кем же она была – жена чудовища по имени Адольф Эйхман?

    КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ
    Вероника Либлова родилась и выросла в семье богатого землевладельца в чешской деревне Млада, расположенной неподалеку от границы с Австрией. Впрочем, еще ее отец переделал свою чешскую фамилию на немецкий лад – Либль, так что она привыкла звать себя Верой Либль.

    Сестры Марианна и Вера Либль были не только дочками самого богатого человека в деревне, но и считались самыми красивыми девушками в округе. Не удивительно, что приехавший в Младу молодой офицер, выпускник военного картографического института Карел Лукаш начал ухаживать за Марианной и даже снял домик в деревне, чтобы быть поближе к любимой.

    А вскоре там появился и молодой коммивояжер и представитель топливной компании «Вакуум ойл» Адольф Эйхман, «положивший глаз» на Веронику Либль.

    Будущие шурины быстро сдружились, и, наезжая в Младу, Эйхман часто оставался ночевать в домике Лукаша. В 1935 году ухаживания Эйхмана принесли плоды, и Вероника согласилась выйти за него замуж. Ее свадьба состоялась через несколько месяцев после свадьбы сестры с Карелом Лукашем, и на ней без преувеличения несколько дней гуляла вся деревня – пиршественные столы были расставлены прямо на главной улице Млады. Новобрачный был в форме СС, в ряды которого вступил еще в 1932 году по личной рекомендации Кальтенбруннера.

    Дальше были увольнение из компании «Вакуум ойл», возвращение в Германию и стремительная карьера – от простого штурмовика до начальника «еврейского отдела» в управлении СД в Вене. Все это время Эйхман переписывался с Лукашем, который, как предполагают некоторые историки, передавал ему секретные сведения о чешской армии и топографические карты Чехословакии. Но так это или нет – покрыто мраком.

    Зато доподлинно известно, что 15 марта 1939 года Эйхман прибывает в Прагу, чтобы заняться депортацией в концлагеря чешских евреев. Он занимает огромную роскошную виллу, расположенную в старой части Праги и принадлежавшую до отправки с семьей в гетто, а затем и в лагерь смерти еврейскому фабриканту Фишеру.

    Вскоре на той же вилле поселяются Карел Лукаш с Марианной, и сестры начинают почти одновременно рожать детей: у Марианны появилось две девочки, а Вероника подарила мужу на этой вилле двух сыновей – Клауса и Дитера.

    Пока Лукаш продолжает служить в Институте военной картографии, Эйхман стремительно делает карьеру на «окончательном решении еврейского вопроса», и в августе 1944 года докладывает Гиммлеру, что благодаря его усилиям уничтожено 4 млн евреев.

    При этом он продолжает регулярно появляться на вилле в Праге и, разумеется, общается со своим другом и шурином. Сразу после окончания войны Карел Лукаш будет допрошен и, само собой, заявит, что понятия не имел о том, чем на самом деле занимался его шурин. На вопрос о том, что ему известно о судьбе Эйхмана, Лукаш ответит, что тот был убит во время Пражского восстания 1945 года. Благодаря этому в официальных документах Эйхман будет значиться мертвым, и это на какое-то время собьет с толку тех, кто его разыскивал.

    Лукаш будет вызван на допрос еще раз – по подозрению в сотрудничестве с нацистами, что проявилось хотя бы в его отказе участвовать вместе с другими чешскими офицерами в антинацистском восстании. Шурин Эйхмана заявит в свое оправдание, что был слишком занят работой в картографическом институте, но безусловно является чешским патриотом и антинацистом, и даже прятал у себя дома сбежавшего из лагеря советского военнопленного.

    В итоге все подозрения с Лукаша были сняты, и он благополучно продолжил в течение еще более двадцати лет работать землемером. А заодно и жить с женой на вилле, хозяев которой сожгли в Освенциме.

    ЭЙХМАН НА ПРОГУЛКЕ В ТЮРЬМЕ
    [​IMG]

    БЕГ
    Большинство из вышеприведенных фактов нам известны от замечательного чешского журналиста и охотника за нацистскими преступниками Станды Мотыля, автора книги «За завесой времени».

    Занимаясь расследованием семейной истории Эйхмана и его послевоенной судьбы, Мотыль обратил внимание на поразительный факт: долгое время никто не видел в Эйхмане главного распорядителя созданной нацистами гигантской машины смерти. Чешская политическая полиция не увидела необходимости в розыске Эйхмана и передаче его в руки Нюрнбергского суда, так как единственное, в чем считала его виновным – это в организации депортации в гетто евреев чешского города Остравы. Хотя к тому времени чехам уже не составляло труда выяснить, кем был Эйхман на самом деле.

    Между тем показания Лукаша, данные им во время уже вышеупомянутого второго допроса, значительно расходились с его первым заявлением о том, что Эйхман был убит во время восстания, и позволяли предположить, что ему удалось выжить. Лукаш показал, что последний раз видел шурина 29 апреля 1945 года, спустя шесть недель после того, как Вероника покинула пражскую виллу. Эйхман быстро собрал несколько чемоданов с наиболее ценными вещами и вызвал такси. На вопрос Лукаша, куда он направляется, Эйхман якобы ответил, что едет в «Орлиное гнездо» «воевать вместе с фюрером».

    Дальнейшее, повторим, известно, но все же давайте хотя бы вкратце вспомним, кто именно помогал Эйхману уходить от справедливого возмездия. Из Праги, попрощавшись с Лукашом, он направился в город Ческе-Будеёвицы, а оттуда в Австрию, в город Бад-Аусса, где находились Вероника с детьми. Здесь он попадает в американский лагерь для военнопленных; представляется вымышленным именем; бежит из него; скрывается в небольшой австрийской деревушке под именем Отто Хенингера, а затем через Тирольские горы добирается до Рима.

    Здесь при помощи Ватикана и Красного Креста Эйхман получает документы на имя Рикардо Клемента и в июне 1950 года прибывает в Аргентину, где его встречает офицер СС  Карлос Полландер, уже позаботившийся о том, чтобы снять для товарища по партии квартиру и подготовить ему аргентинские документы. В 1952 году Эйхман умудряется выбраться в Европу, встретиться с Вероникой, снова жениться на ней под новым именем и вывезти ее и троих сыновей в Аргентину. Здесь в 1955 году у них родится четвертый сын Рикардо, ставший в итоге одним из самых выдающихся археологов Южной Америки.

    В 1956 году Адольф Эйхман, не слишком хорошо устроившийся в Аргентине, направляет канцлеру Германии Конраду Аденауэру письмо, в котором представляется своим настоящим именем и просит разрешения вернуться в Германию. При этом Эйхман понимает, что ему придется предстать перед судом, но пытается выторговывать у Аденауэра как можно более короткий срок заключения в обмен на «правдивые показания».

    Неизвестно, ответил ли канцлер на это письмо, но зато совершенно очевидно, что ни Германия, ни США не захотели выслушивать «правдивые показания» Эйхмана – возможно, из опасения, что Эйхман может сообщить о нацистском прошлом Ганса Глобке, бывшего тогда правой рукой Аденауэра. Лидеры обеих стран приходят к выводу, что будет куда лучше, если Эйхман продолжит тихо-мирно обретаться в Аргентине.

    За этой попыткой двух держав покрыть нацистского преступника и дать уйти ему от суда пристально следил судья и прокурор, инициатор Освенцимских процессов Фриц Бауэр. Наконец, в 1958 году, окончательно убедившись, что ни немцы, ни американцы не собираются арестовывать Эйхмана, Бауэр решает сообщить о его местонахождении израильскому МОССАДу. 11 мая 1960 года Эйхман был похищен на улице агентами этой спецслужбы, а 20 мая вывезен в Израиль.

    Вероника Эйхман скончалась в 1997 году. Карел Лукаш – в 1982 году. Его дочь проживает сегодня в Австрии и отрицает всякую связь своей семьи с семьей Эйхман. А в городе Линце, где многие годы жил и работал отец Адольфа Эйхмана, до сих пор существует компания «Эйхман и сыновья».

    Так о чем же все-таки говорили Вероника и Адольф Эйхман в те 23 минуты последнего свидания?
     
  15. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    23 июля 1941 года все узлы связи штабов советских фронтов были перегружены приемом секретного приказа Сталина. Точнее, это был приказ наркома обороны СССР № 0243 «Об улучшении работы связи в Красной Армии»: Сталин его и подписал как нарком, а генерал армии Жуков – как начальник Генерального штаба.
    Совершенно очевидно, что основную часть приказа сочинял и самолично диктовал именно Сталин. Что заметно по характерному языку документа, его лексике и стилистике, но, главное, по сугубо штатской ментальности главного сочинителя – матерого партийного бюрократа, а не профессионального военного.

    «Опыт войны показал, – чеканил приказ сталинским голосом, – что неудовлетворительное управление войсками в значительной мере является результатом плохой организации работы связи, и в первую очередь результатом игнорирования радиосвязи как наиболее надежной формы связи».

    [​IMG]

    «Управление войсками, опирающееся главным образом на телефон, непрочно и ненадежно, так как при порче телефонных линий оно прекращается на продолжительный срок, – делает свое гениальное открытие вождь народов. – Недооценка радиосвязи как наиболее надежной формы связи и основного средства управления войсками является результатом косности наших штабов, непонимания ими значения радиосвязи в подвижных формах современного боя. У нас в нарушение всех правил по телефонам ведутся оперативные переговоры, в открытую называются части, соединения, их задачи и дислокация, фамилии и звания начальников.

    Тем самым в руки врага попадают совершенно секретные сведения. Также в нарушение всех правил наши штабы сверху донизу совершенно не пользуются по линии связи простыми переговорными таблицами и кодированной картой, вся телеграфная переписка идет через шифрорганы, работающие с большой перегрузкой. В море всяких документов, часто не имеющих оперативного значения, тонут важнейшие приказы, директивы и распоряжения. Они с большим опозданием, на восемь-десять часов, попадают в подчиненные штабы, и часто намеченная операция срывается».

    Тонули – это факт, но кто в этом виноват, если огромной грудой совершенно бессмысленной, а то и просто откровенно глупой и вредной документации те штабы тогда запрудили как раз сами высшие инстанции – тот же Верховный главнокомандующий, на время утративший после 22 июня 1941 года едва ли не всякое представление о реалиях, а потому неистово требовавший только победных наступлений; Генеральный штаб во главе с Жуковым, потерявший тогда едва ли не все нити управления войсками и слабо знавший, что творится на фронтах.

    Но главным «спамером» того времени стоит признать заместителя наркома обороны и начальника Главного политуправления РККА армейского комиссара 1-го ранга Льва Мехлиса. Работая с архивными документами, несложно убедиться, что штабы фронтов и главные командования направлений были тогда буквально затоплены валом всевозможных приказов, распоряжений, указаний за его подписью.

    Поскольку сам работал с такими материалами, могу однозначно утверждать, что на все 100 % это было откровенно пропагандистское дерьмо, годное лишь для использования в солдатском отхожем месте. Например, даже в самый разгар битвы за Украину штаб маршала Будённого, главнокомандующего войсками Юго-Западного направления, был буквально завален массой хлама, который работники его штаба должны были принять по закрытым линиям связи, расшифровать, направить для исполнения…

    Опять же, по версии Сталина, во всех проблемах связи виноваты именно «косные» штабы – словно эти штабы, ранее заботливо прореженные чекистами, наполняли некие космические пришельцы, а не сталинские выдвиженцы, которых оценили и выдвинули не в последнюю очередь именно за безынициативную исполнительность! Но была и другая сторона медали.

    Худо-бедно военную историю советские военачальники знали, потому хорошо помнили, чем для русских штабов обернулось безалаберное использование радиосвязи во время августовской битвы 1914 года в Восточной Пруссии: именно дешифровка радиограмм привела к полному раскрытию схемы расположения русских дивизий, что и способствовало их разгрому. Потому-то «косные штабы», предметно зная, сколь хорошо работают германские службы радиоперехвата и дешифровки, по мере возможности и старались избегать легко пеленгуемой радиосвязи. В этом смысле проводная связь все же была более надежной. Острейшей проблемой в самом начале войны стало и отсутствие в целом ряде штабов кодовых таблиц, без которых просто невозможно было наладить радиосвязь.

    «У нас была прекрасная штабная радиостанция, с помощью которой я мог бы держать связь хоть с Москвой, – рассказывал мне мой дед, выведший тогда свою дивизию из окружения, – но толку-то, ведь у нас не было ни кодов, ни таблиц…».

    Самой же большой проблемой было совершенно плачевное состояние со средствами связи в войсках. Еще в 1938 году руководство управления связи Красной Армии докладывало, что все основные типы войсковых радиостанций и средства радиоразведки уже безнадежно устарели, громоздки, а их технические характеристики крайне низки.

    Прошло два года, и уже Наркомат обороны констатировал: «Внедрение новых средств радиотехники проходит крайне медленно и в недостаточных размерах. Войска плохо обеспечены почти по всем видам имущества связи». К началу войны не изменилось ничего: на вооружении продолжали оставаться радиостанции устаревших типов – удельный вес устаревшей аппаратуры колебался в войсках от 75 до 89 %. Но даже такими устаревшими рациями войска были обеспечены лишь на 57–59 %!

    Проблемы были даже с проводной аппаратурой: войска эксплуатировали свыше 40 типов телефонных аппаратов устаревшего образца, но даже их не хватало, а острейшая нехватка кабелей, телефонных и телеграфных, была еще до войны. На вооружении отсутствовала и аппаратура ВЧ – высокочастотного телефонирования.

    Исследователи обычно дружно кивают на то, что у семи нянек дитя без присмотра (поставкой средств связи армии и флоту занимались аж целых 28 наркоматов), указывают на слабость отечественной промышленной, научно-исследовательской и опытно-конструкторской базы, незаинтересованность промышленности в разработке и выпуске новых средств связи. Масса документов свидетельствует и о предельно низком качестве серийной военной продукции, ее ненадежности, хрупкости, огромном количестве брака, низком качестве всех отечественных источников питания, радиоламп…

    «У каждой проблемы (недоработки, ошибки) есть фамилия, имя и отчество» – авторство этой фразы обычно приписывают Сталину. Так вот в нашем случае имя, отчество и фамилия данной проблемы – Иосиф Виссарионович Сталин. Как впоследствии признавал Жуков, «И. В. Сталин недостаточно оценивал роль радиосредств в современной маневренной войне, а руководящие военные работники не сумели своевременно доказать ему необходимость организации массового производства армейской радиотехники».

    Начальник Управления связи Красной Армии генерал-майор Николай Гапич, назначенный на эту должность 26 июля 1940 года, весь год буквально бомбардировал вышестоящие инстанции рапортами о плачевном состоянии со средствами связи, требуя срочно решить этот вопрос, но, как вспоминал его заместитель Николай Псурцев, «повсюду мы встречали глухую стену… Во всех инстанциях не понимали роли связи и ее значения на войне».

    Однако не мог же товарищ Сталин назвать имя настоящего виновника этого провала, т. е. самого себя! Потому отвечать за грехи Верховного и назначили именно генерала Гапича: как раз 23 июля 1941 года его и сняли. А вскоре арестовали, обвинив, что он, «являясь с августа 1940 года по август 1941-го начальником Управления связи Красной Армии, преступно руководил работой в управлении, не снабдил армию нужным количеством средств связи, чем создал трудности в управлении войсками.

    Возглавляемое им управление связи в первый же месяц войны с Германией не обеспечило нужд фронта и оказалось неспособным наладить бесперебойную связь с фронтом». Попутно генерала обвинили в принадлежности к «военно-фашистскому заговору» и сотрудничестве с японской разведкой…

    Следствие по его делу тянулось аж 11 лет: лишь в 1952 году генерала Гапича приговорили к 10 годам лагерей, отправив на лесоповал. После ареста Берии его освободили «в связи с отбытием срока», реабилитировали, восстановили в армии, но тут же уволили.

    Тем временем вождь народов приказал «в кратчайший срок ликвидировать недооценку радиосвязи», обязав командиров и комиссаров «под личную ответственность… немедленно обеспечить полное использование радиосредств для управления войсками с обязательным соблюдением секретности передач», «безусловно обеспечить каждую дивизию и армию двумя радиостанциями» и «разгрузить шифрорганы… от массы второстепенных документов».

    Еще товарищ Сталин «в целях усиления политической работы среди связистов» приказал назначить во все части и подразделения связи «квалифицированных и проверенных политработников и комиссаров»: а что, мехлисы вместо раций – тоже интересно…
     
  16. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    75 лет назад, 25 июля 1940 года, Президиум Верховного Совета СССР принял решение о досрочном освобождении от отбытия наказания со снятием судимости авиаконструктора Владимира Михайловича Мясищева. Однако скоро только сказка сказывается…
    «Охранник разводит нас по «месту жительства», как он это называет, по камерам, как думаем мы», – вспоминал авиаинженер Леонид Кербер свое появление в туполевской «шараге». – Дверь за нами замком не лязгает. Осматриваемся. По стенам 30 солдатских коек, покрытых байковыми одеялами, у каждой тумбочка, на ней пачка папирос «Дукат», окно в решетке, несколько стульев. Уже другой охранник произносит что-то вроде «пожалуйте ужинать». Человек полтораста, сидящих за столами, покрытыми белоснежными скатертями, одновременно поворачивают головы, кто-то вскрикивает, кто-то бежит навстречу, много знакомых, дружеских лиц, к нам тянутся руки. За разными столиками находим: А.Н. Туполева, В.М. Петлякова, В.М. Мясищева… одним словом, весь цвет русской национальной авиационной мысли».

    На рубеже 1937-1938 годов по авиационной отрасли страны прокатилась волна арестов. Брали и ведущих конструкторов, и простых инженеров, техников. Одним из первых исчез Туполев, затем целый ряд сотрудников Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ). В январе пришли за Владимиром Михайловичем Мясищевым (1902, Ефремов – 1978).

    К тому времени конструктор уже заработал авторитет в авиастроении. Он участвовал в создании тяжелых бомбардировщиков ТБ-1, ТБ-3, а также ТБ-4, ставшего предтечей самолета-гиганта «Максим Горький». Наладил выпуск пассажирских «дугласов» по лицензии, купленной в Америке – творчески переработанная конструкция и отечественные двигатели значительно улучшили машину, прослужившую в авиации под именем Ли-2 почти 40 лет. Словом, человек на виду, имевший много друзей и, конечно, врагов. Они вполне могли бы обвинить Мясищева в непролетарском происхождении – был он внуком богатого купца из города Ефремова тульской губернии, или в увлечении «не нашим» искусством – играл главные роли в Ефремовском народном театре, любил театр и музыку. Но вышло так, что арестованные коллеги назвали Владимира Михайловича среди других участников «антисоветской вредительской организации», возглавляемой Туполевым.

    В деле Мясищева хранится протокол его единственного допроса 11 февраля 1938 года, согласно которому арестованный признал «факт своего участия в антисоветской организации и своей вредительской деятельности». Признание особого значения не имело: сколько не признавших за собой вины людей – известных и совсем простых – сгинули в тюрьмах, на этапах, в лагерях ГУЛАГа… Мясищеву повезло. Его определили в Центральное конструкторское бюро № 29 (ЦКБ-29) – «шарашку», где «враги народа» в условиях строгой изоляции, но находясь на привилегированном положении по сравнению с обычными заключенными, создавали «крылья Родины».

    ЦКБ-29 составляли три самостоятельных бюро – Туполева, Петлякова и Мясищева. Каждое занималось своим проектом: первое – созданием пикирующего бомбардировщика, другое – высотным истребителем, третье – дальним высотным бомбардировщиком. Официальными руководителями КБ являлись офицеры НКВД. Технический уровень такого «руководства» иллюстрирует анекдотический случай. К начальнику бюро Мясищева обратились несколько зэков с предложением создать двухтактный бензиновый двигатель для бортового агрегата. «А какие употребляются сейчас?» – поинтересовался тот. – «Четырехтактные». – «Переходить сразу на двухтактные рискованно, – заметил начальник, – не лучше ли вам заняться трехтактными?» Впрочем, от «руководства» и не требовались технические знания. Его задачей было обеспечить конечный результат.

    На заводе № 156 по улице Радио в Москве, где находилось ЦКБ, заключенных сначала размещали по спальням, как придется. Позже им разрешили перемещаться по собственному выбору. В итоге в одном зале собрались работники КБ Туполева, этажом ниже в двух смежных – сотрудники Петлякова и Мясищева. «Хотя нас и водили три раза в месяц в душ, все же к утру воздух в спальнях напоминал что-то среднее между казармой и бесплацкартным вагоном», – свидетельствовал Кербер. Койка Туполева стояла в углу, по вечерам превращавшемся в технический совет, где обсуждались вопросы конструкции самолетов. На этих ежедневных сборах не бывало никого из «руководителей», поэтому люди чувствовали себя свободно. Ходили туда и Петляков с Мясищевым.

    Владимир Михайлович провел за решеткой в качестве подследственного больше двух лет. За это время он успел рассчитать и начертить эскизный проект дальнего высотного бомбардировщика, разработать рабочий проект машины. На ней впервые в мире предусматривались герметичные кабины для экипажа, такие же отсеки для оборудования и дистанционное управление вооружением. Проект рассматривался в верхах, когда в мае 1940 года Военная коллегия Верховного суда СССР заочно осудила Мясищева по ст.ст. 58-7 и 58-11 к 10 годам лишения свободы с поражением в правах на 5 лет и конфискацией имущества. В тот же день был осужден его учитель Андрей Николаевич Туполев, которому «отвесили» 15 лет заключения. После приговора в жизни осужденных авиаконструкторов ничего не изменилось: та же «шарашка», та же работа – только Владимир Михайлович теперь занимался подготовкой к изготовлению опытных образцов своего бомбардировщика.

    Весть о начале Великой Отечественной войны повергла заключенных в растерянность, они ждали, что ЦКБ расформируют, а их отправят в лагеря. Тревога усилилась, когда личный состав КБ погрузили в вагоны и под конвоем отправили куда-то на восток. Зэки-авиаконструкторы не знали, что часть из них формально уже свободны, Президиум Верховного Совета СССР досрочно освободил их от отбытия наказания.

    В августе эшелоны прибыли в Омск. Там «туполевцам» и «петляковцам» предстояло на базе завода тракторных прицепов и недостроенного автосборочного организовать новый авиазавод и в декабре (!) начать выпуск самолетов. КБ Мясищева отправили за Иртыш, где на базе ремонтных мастерских авиашколы и аэродрома гражданского воздушного флота создавался другой авиазавод…

    Через день после прибытия группу конструкторов автобусом повезли из «шараги» в центр города. В областном управлении НКВД, рассказывал Кербер, «нас уже ждут и проводят в приемную. Секретарши, чины с любопытством рассматривают невиданных столичных «врагов». В приемной к ним присоединяют Мясищева и нескольких инженеров его КБ, доставленных пароходом из-за Иртыша: «Как и мы, они ничего не знают, как и нам, им не говорили ни слова – куда, зачем?» Через несколько минут открывается дверь, из нее выходят два генерала НКВД и Андрей Николаевич Туполев. Генерал подходит к столу, берет лист бумаги и начинает читать: «По докладу коллегии НКВД Правительство Союза постановляет освободить из-под стражи…»

    Полностью реабилитировали Владимира Михайловича лишь после смерти Сталина, в 1955 году…

    На начатом «с нуля» заводе под руководством Мясищева были изготовлены два опытных дальних бомбардировщика, один из них в 1942 году совершил успешный полет из Омска в Москву. За создание самолета Сталин поблагодарил КБ Мясищева телеграммой, конструкторам была выдана 25-тысячная премия, которую они передали в фонд обороны. К сожалению, машина не пошла в серию по объективным причинам. Но в дальнейшем высотная скоростная авиация в значительной мере опиралась на идеи и принципы, заложенные Владимиром Михайловичем и его сотрудниками в конструкцию этого самолета, отмечают специалисты.

    Во время войны Мясищев работал над созданием новой авиационной техники, в должности главного конструктора завода «доводил» после гибели Петлякова его пикирующий бомбардировщик Пе-2, в мирное время возглавлял КБ по созданию стратегических бомбардировщиков с турбореактивными двигателями, был профессором МАИ, директором ЦАГИ. По оценке коллег, он всегда шел на шаг, а то и на несколько шагов впереди своего времени. На самолетах Мясищева было установлено 19 мировых рекордов. И, конечно же, не случайно главный космический конструктор Сергей Королев называл Владимира Михайловича учителем – свою конструкторскую биографию Сергей Павлович начинал таким же заключенным, работая в «бригаде крыла» КБ Мясищева на улице Радио.

    С позиций сегодняшнего дня история с «посадкой» и «освобождением» Владимира Михайловича выглядит абсурдом. Но у вдохновителей и режиссеров этого абсурда была своя логика, в которой – как ни чудовищно это звучит – наряду с другими причинами была экономическая подоплека: интеллектуальный труд в условиях изоляции обеспечивал решение сложных технических задач в кратчайшие сроки. Не потому ли и аресты «врагов народа» имели волнообразный характер? Потребовались новые самолеты – посадили авиаконструкторов, и те сделали все, что от них требовалось. Возникли проблемы с автоматическим оружием? Что же, граждане специалисты, извольте «сесть» и решить…

    Жизнь Владимира Михайловича, писал доктор технических наук Генадий Амирьянц, была столь же драматичной, сколь и интересной, наполненной множеством событий, встреч, падений и взлетов; в ней были и унижения, и (реже) награды, обидные поражения и радостные достижения: «Человек Долга, он был, несомненно, гордым, но сдержанным и немногословным. Он не любил громких слов, и когда хотел сказать об особенно важном, начинал говорить все тише. Все, кто не был слеп, видели и ценили то, с каким достоинством он переносил и успех, и невзгоды».
     
  17. krill

    krill

    Сообщения: 2.174
    Симпатии: 80
    - AwiaАссорти

    Здравствуйте , товарищи !
    Гордость и славу Российской армии не отнять.
     
  18. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    24 июля 1965 года советские ЗРК С-75 сбили во Вьетнаме сразу три американских истребителя-бомбардировщика F-4 Phantom II. По указу Хо Ши Мина этот день стали отмечать как День зенитно-ракетных войск Вьетнамской народной армии.
    После 24 июля потери американской авиации резко возросли, в связи с чем командованию ВВС США пришлось коренным образом менять тактику воздушных налетов.

    Сокрушенная мощь
    США подготавливались к нанесению авиационных ударов по Северному Вьетнаму основательно. В Таиланде и Южном Вьетнаме заранее были либо модернизированы, либо заново созданы десятки авиационных баз. К началу 1965 года на них было размещено более 500 ударных самолетов и истребителей. Преобладали истребители-бомбардировщики F-105, Thunderchief и F-100 Super Sabre. Было также несколько новейших «Фантомов» — F-4C Phantom II. Впоследствии появились сверхсовременные F-111. Для отражения атак на базы применялись перехватчики F-102 Delta Dagger.

    Однако это не все. В Тонкинском заливе сосредоточились две мощные авианосные группировки: Yankee Station (более 200 палубных штурмовиков и истребителей) у берегов ДРВ и Dixy Station — у берегов Южного Вьетнама. Авиация флота в основном располагала истребителями F-4B Phantom II, F-8 Crusaider, штурмовиками А-4 Skyhawk, A-1 Skyraider.

    Впоследствии ударная мощность была усилена за счет стратегических бомбардировщиков В-52.

    Всего же во вьетнамской мясорубке за 10 лет приняли участие около 5 тыс. самолетов. В результате американцы обрушили на Вьетнам, как Северный, так и Южный, 6,8 млн. тонн бомб, что почти в три раза больше, чем при бомбардировках Германии во время Второй мировой войны.

    Такого американские пилоты еще не видели
    Соотношение сил для Северного Вьетнама вначале было абсолютно катастрофическим. Армия Вьетконга располагала лишь 60 самолетами, в основном — аналогами советских машин китайского производства — околозвуковыми истребителями МиГ-17 и бомбардировщиками Ил-28. Ситуацию усугубляла и недостаточная подготовка вьетнамских пилотов, которые приобретали опыт по мере ведения боевых действий. Также негативно влияли на боеготовность и физические особенности пилотов, которые не лучшим образом выдерживали перегрузки.

    Налеты на Северный Вьетнам начались в феврале 1965 года. Американцы ввиду явного превосходства действовали довольно примитивно. F-105 в количестве до 80 бомбардировщиков появлялись в районе бомбометания на высотах 3000−4000 метров и без особого прицеливания сбрасывали боезапас на сверхзвуковой скорости. Устаревшая вьетнамская зенитная артиллерия большого вреда им не причиняла, а малочисленные и медленные МиГ-17 были не в силах помешать этим в высшей степени наглым налетам.

    Все начало круто меняться в июле 1965 года. В Северном Вьетнаме начали разворачиваться два дивизиона ПВО, оснащенных нашими мобильными зенитно-ракетными комплексами (ЗРК) С-75 «Двина». Боевые расчеты тоже состояли из советских солдат и офицеров. 24 июля состоялось их боевое крещение.

    В 14.00 на экранах радаров были обнаружены две крупных цели. Это оказались четыре «Фантома», шедшие парами. В 14.25 старший лейтенант Константинов нажал кнопку «Пуск». Первая ракета сбила самолет, вторая попала в него же, уже падающего. Второй дивизион сбил еще два «Фантома». Лишь одному американцу удалось спастись.

    Вскоре управление ЗРК было передано вьетнамцам, которых советские военспецы обучали в полковых учебных центрах и на боевых позициях по принципу «делай как я», а также преподавали во вьетнамских высших военных учебных заведениях. После непродолжительного периода обучения вьетнамские военнослужащие овладели достаточными навыками, и роль советских специалистов стала заключаться в консультировании на месте боевых действий и обучению новинкам в технике, которые появлялись после непрерывных доработок, производившихся в СССР в институтах и КБ. Причем эти доработки выполнялись по материалам представителей КБ, которые изучали во Вьетнаме специфику применения ЗРК.

    Война стратегий и тактик
    Потери американцев резко возросли. Если за первую половину 1965 года было сбито 400 самолетов, то лишь в первый месяц применения С-75 потери приблизились к двум сотням. ЗРК работали с феноменальной производительностью — на один сбитый самолет затрачивались в среднем 1,5 ракеты.

    В связи с чем американцами была пересмотрена тактика. Бомбардировки начали выполнять на малых высотах. На первых порах это дало неплохие результаты, поскольку нижняя граница поражения ракетами ЗРК «Двина» была порядка 3 километров. Также американская авиация начала использовать при налетах радиопомехи, устанавливавшиеся самолетами сопровождения. Громадные усилия начали затрачиваться на охоту на ЗРК силами бомбардировочной и штурмовой авиации. Ситуация для американцев с точки зрения уменьшения потерь от ракет ЗРК несколько улучшилась. Однако теперь они начали затрачивать от 30 до 40 процентов авиационных ресурсов на «разборки» с ракетчиками.

    В этот период резко снизилась эффективность стрельбы С-75. На один сбитый самолет начали тратить 9−10 ракет.

    Однако в результате целого ряда последовательных модернизаций комплексов были повышены их боевые возможности. Была и увеличена помехозащищенность, и снижена до 500 метров нижняя граница зоны поражения. Также скорректировали тактику применения. В частности начали пользоваться «ложными пусками» ракет. Пилот, обнаружив «атаку», которой в действительности не было, был вынужден совершать маневр по уходу от «ракеты», что ухудшало его позицию в бою. Все эти мероприятия способствовали тому, что на каждый сбитый самолет стали расходовать 4−5 ракет.

    Дивизионы ЗРК работали в тесном контакте с зенитной артиллерией (ЗА), которая пользовалась данными РЛС ПВО. ЗРК и ЗА совместно перекрывали весь диапазон по высотам и дальности. ЗА была оснащена пушками 30-, 37-, 57-, 86- и 100-мм калибров.

    Зенитная артиллерия по причине своей «большей массовости» уничтожила больше самолетов, чем ЗРК. Однако имелось несколько типов самолетов, с которыми могли справиться только ракеты. Так, например, С-75 нанесли громадный урон американской стратегической авиации, уничтожив по различным оценкам от 32 до 54 супертяжеловесов В-52.

    Американские пилоты, впервые столкнувшись во Вьетнаме с советскими ЗРК, на первых порах панически их боялись. Известно значительное количество случаев, когда летчики, визуально обнаружив пуск ракет, покидали исправные самолеты.

    Посчитали — прослезились
    Столкнувшись с мощными средствами ПВО противника, опирающимся на ЗРК, а также с появлением в небе Вьетнама новейших МиГ-21, американцы к концу 60-х годов, по сути, свернули воздушные налеты. Поскольку потери ВВС США стали абсолютно катастрофическими. Всего за годы Вьетнамской войны ВВС и ВМС США потеряли 3374 самолета. Также было уничтожено более 300 самолетов, находившихся на вооружении ВВС Южного Вьетнама.

    Авиация Северного Вьетнама потеряла около 150 самолетов МиГ — как советского, так и китайского производства. Но эта цифра не учитывает небоевые потери из-за аварий по различным причинам.

    Примерная статистика по вкладу ПВО и истребительной авиации в разгром американской воздушной армады такова:

    — истребительная авиация сбила 305 американских самолетов (9%);

    — ЗРК — 1046 (31%);

    — зенитная артиллерия — 2024 (60%).

    За время войны Советский Союз поставил во Вьетнам 95 ЗРК С-75 различных модификаций и 7658 ракет к ним. К концу войны были израсходованы, а также потеряны в боях или оказались неисправными 6806 ракет.

    Таким образом, на каждый сбитый самолет пришлось 6,5 ракет. Учитывая, что боевых пусков было 3228, то этот показатель еще выше — 3,1 ракеты на сбитый самолет.
     
  19. - AwiaАссорти

    <hr>
    [​IMG]
    На каждый «Тигр» приходилось по шесть десятков Т-34, а на каждую «Пантеру» — по восемь «Шерманов»
    Сравнивать между собой танки, участвовавшие в Великой Отечественной войне по обе стороны фронта, в принципе, довольно бессмысленно. Ведь в конечном счете лучшим, как говорят, оказывается то оружие, которое победило. А в случае с величайшей войной ХХ века справедливее было бы сказать так: лучшим оказывается то оружие, которое держат в руках победители. Можно сравнивать немецкие, советские, английские и американские танки и по вооружению, и по броне, и по тяговооруженности, и по комфортности для экипажа. По каждому параметру будут свои лидеры и аутсайдеры, но в конечном итоге победу добыли танки антигитлеровской коалиции. В том числе и потому, что их попросту было гораздо больше. Общий объем выпуска десятки самых массовых танков Великой Отечественной войны составляет не менее 195 152 штук. Из них на долю СССР приходится 92 077 танков и 72 919 — на долю США, то есть четыре пятых, а все остальное — доля Германии (21 881 танк) и Великобритании (8275 танков).

    С одной стороны, примечательно, что, уступая по общему числу произведенных танков, Германия смогла так эффективно распорядиться имеющимся в наличии. С другой, Советскому Союзу пришлось платить массовыми танковыми потерями за невысокий уровень подготовки танкистов и тот боевой опыт, который они набирали в ходе войны. Но показательно, что из десяти самых многочисленных танков Великой Отечественной, да и всей Второй мировой подавляющее большинство входит в любой список «лучших танков 1940-х». Что естественно: в военных условиях налаживают массовый выпуск именно того оружия, которое доказывает свою эффективность и превосходство в целом.

    Советский средний танк Т-34
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 84 070 штук

    Вес: 25,6–32,2 т

    Вооружение: пушка калибра 76/85 мм, два пулемета калибра 7,62 мм

    Экипаж: 4–5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 25 км/ч

    Ни один танк в истории мирового танкостроения никогда не выпускался в таких колоссальных количествах. Больше половины из почти 85 тысяч «тридцатьчетверок» приходится на модификации самого первого варианта — Т-34-76 (детище легендарного конструктора Михаила Кошкина), вооруженного 76-миллиметровой пушкой Ф-34. Именно эти танки, которых к началу войны успели выпустить около 1800 штук, преподнесли танкистам вермахта неприятный сюрприз и заставили Германию спешно изобретать способы сделать свои бронированные машины способными на равных воевать с русскими. Именно эти машины вынесли на себе — в прямом смысле слова! — и тяжесть первых месяцев войны, и невероятное напряжение перелома в войне, и стремительность броска на запад, к Победе.

    Т-34, по сути, являл собой один сплошной компромисс: он должен был быть одновременно простым в производстве и в ремонте, достаточно легким и в то же время с мощной броней, относительно небольшим, но при этом с высокой боевой эффективностью, несложным для освоения, но с современной оснасткой… По каждому из этих параметров, а то и сразу по нескольким Т-34 уступает любому из остальных девяти танков из этой подборке. Но танком-победителем, безусловно, был и остается именно он.

    Американский средний танк М4 «Шерман»
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 49 234

    Вес: 30,3 т

    Вооружение: пушка калибра 75/76/105 мм, пулемет калибра 12,7 мм, два пулемета калибра 7,62 мм

    Экипаж: 5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 40 км/ч

    [​IMG]
    Танк М4 «Шерман»

    Свое имя — «Шерман», в честь героя Гражданской войны в США генерала Уильяма Шермана, — М4 получил сначала в Великобритании, и лишь потом оно стало общим для всех танков этой модели. А в СССР, куда ленд-лизовские М4 поставлялись с 1942 года по 1945 год, его чаще всего называли «эмча», по индексу. По числу танков, стоявших на вооружении Красной армии, М4 уступили только Т-34 и КВ: в СССР воевало 4063 «Шермана».

    Этот танк не любили за излишнюю высоту, делавшую его весьма заметным на поле боя, и слишком высокий центр тяжести, из-за чего танки частенько опрокидывались даже при преодолении незначительных препятствий. Зато он был очень простым в обслуживании и надежным, комфортным для экипажа и вполне эффективным в бою. Ведь 75- и 76-миллиметровые пушки «Шерманов» с успехом уничтожали немецкие Т-III и Т-IV, хотя и оказались слабоваты против «Тигров» и «Пантер». А еще любопытно, что, когда на советско-германском фронте стали массово применяться реактивные гранатометы «фаустпатроны», именно танки М4 стали основой тактики борьбы с гранатометчиками, получившей название «метла». Четыре–пять автоматчиков, усевшихся на танк и пристегнувшихся форменными ремнями к скобам на башне, открывали огонь по любым укрытиям, где могли прятаться немцы, вооруженные «фаустпатронами». А все дело было в удивительной плавности хода «Шермана»: ни один другой танк Красной армии не позволил бы автоматчикам прицелиться на полном ходу из-за сумасшедшей тряски.

    Американский легкий танк «Стюарт»
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 23 685

    Вес: 12,7 т

    Вооружение: пушка калибра 37 мм, три–пять пулеметов калибра 7,62 мм

    Экипаж: 4 человека

    Скорость на пересеченной местности: 20 км/ч

    В американской армии легкие танки М3 «Стюарт» появились в марте 1941 года, когда стало ясно, что их предшественники М2 явно не соответствуют требованиям времени. Но «двойка» стала основой для создания «тройки», унаследовав как ее достоинства — высокую скорость и эксплуатационную надежность, так и недостатки — слабость вооружения и брони и ужасающую тесноту боевого отделения. Но зато танк был несложен в производстве, что и позволило ему стать самым массовым в мире легким танком.

    Из почти 24 тысяч «Стюартов» основная часть разошлась по театрам боевых действий, где воевала сама американская армия. Четверть М3 досталась англичанам, а вторыми по числу полученных по ленд-лизу машин были советские войска. В Красной армии воевало 1237 (по американским данным, 1681, однако в США учитывали все отгруженные машины, часть из которых была уничтожена вместе с судами конвоев) танков «Стюарт» всех модификаций. Правда, в отличие от «Шерманов», они уважением у танкистов не пользовались. Да, они были надежными и простыми, но нормально перемещаться могли только по прямым и широким дорогам, а на узких и извилистых плохо маневрировали и легко опрокидывались. Их теснота стала притчей во языцех у советских танкистов, а установленные в бортовых нишах курсовые пулеметы в частях сразу снимали, дабы не тратить попусту патроны: прицелов эти пулеметы не имели вообще. Но зато М3 были незаменимы в разведке, а их небольшой вес позволял использовать «Стюарты» даже для десантных операций, как это было во время десанта под Южной Озерейкой в окрестностях Новороссийска.

    Немецкий средний танк Т-4
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 8686

    Вес: 25 т

    Вооружение: пушка калибра 75 мм, два пулемета калибра 7,92 мм

    Экипаж: 5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 25–30 км/ч

    [​IMG]
    Танк Т-4

    По-немецки он назывался Panzerkampfwagen IV (PzKpfw IV), то есть боевой танк IV, а в советской традиции его обозначали как T-IV, или Т-4. Он стал самым массовым танком вермахта за всю историю его существования и применялся на всех театрах военных действий, где присутствовали немецкие танкисты. Т-4 — это, пожалуй, такой же символ немецких танковых частей, каким для советских танкистов стал Т-34. Да они и были, собственно, главными врагами с первого и до последнего дня войны.

    Первые танки Т-4 покинули ворота завода в 1937 году, а последние — в 1945-м. За восемь лет существования танк подвергался множеству модернизаций. Так, после встречи в бою с советскими Т-34 и КВ у него появилась более мощная пушка, а броня усиливалась и усиливалась по мере того, как у противника появлялись новые средства для борьбы с PzKpfw IV. Удивительно, но факт: даже после появления более мощных и сильных «Тигров» и «Пантер» Т-4 оставался основным танком вермахта — настолько велик был его модернизационный потенциал! И, что закономерно, эта бронированная машина пользовалась заслуженной любовью у танкистов. Во-первых, она была очень надежной, во-вторых, достаточно быстрой, а в-третьих, чрезвычайно комфортной для экипажа. И понятно почему: ради удобства размещения людей конструкторы отказались от сильных углов наклона брони. Впрочем, это же стало и слабым местом Т-4: что в борт, что в корму их легко поражали даже 45-миллиметровые советские противотанковые пушки. Кроме того, ходовая часть PzKpfw IV оказалась не слишком хороша для России с ее «направлениями вместо дорог», что внесло существенные коррективы в тактику применения танковых соединений на Восточном фронте.

    Английский пехотный танк «Валентайн»
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 8275 штук

    Вес: 16 т

    Вооружение: пушка калибра 40 мм, пулемет калибра 7,92 мм

    Экипаж: 3 человека

    Скорость на пересеченной местности: 15 км/ч

    [​IMG]
    Танк «Валентайн»

    Предназначенный для поддержки пехоты при штурме укрепленных позиций, «Валентайн» стал самой массовой британской бронированной машиной, и, конечно, эти танки активно поставлялись в СССР по ленд-лизу. В общей сложности советской стороне было отгружено 3782 танка «Валентайн» — 2394 британских и 1388 собранных в Канаде. Дошло до советско-германского фронта на полсотни машин меньше: 3332 штуки. Первые из них попали в боевые части в самом конце ноября 1941 года, и, как писали в своих воспоминаниях немецкие участники битвы под Москвой, проявили себя не лучшим образом: пленные советские танкисты, дескать, от души ругали британские «жестянки».

    Впрочем, как считают историки танкостроения, причиной всему была катастрофическая спешка, из-за которой экипажи просто не успели освоить технику так, как следовало, и оценить все ее возможности. Ведь «Валентайн» не случайно выпускался такой крупной серией. В полном соответствии с британской концепцией пехотного танка он не отличался высокой скоростью, зато был отменно бронирован. Фактически это был своего рода британский аналог советского КВ с гораздо более слабой пушкой и низкой скоростью, но зато куда более надежный и ремонтопригодный. После первого опыта боевого применения командование танковых подразделений Красной армии нашло неплохой вариант использования этих машин в бою. Их стали пускать в «связке» с более приспособленными к войне на Восточном фронте советскими машинами, ставя в пару с более маневренными, но менее защищенными легкими танками Астрова типа Т-70. Единственные проблемы, с которыми так и не удалось справиться, — это слабое артвооружение и ужасающая теснота «Валентайнов».

    Немецкий средний танк «Пантера»
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 5976 штук

    Вес: 45 т

    Вооружение: пушка калибра 75 мм, два пулемета калибра 7,92 мм

    Экипаж: 5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 25–30 км/ч

    [​IMG]
    Танк «Пантера»

    Первое появление Panzerkampfwagen (PzKpfw) V Panther — знаменитой «Пантеры» — на Восточном фронте приходится на Курскую битву. К несчастью для советских танкистов и артиллеристов, новый немецкий танк оказался не по зубам большинству орудий Красной армии. Зато сама «Пантера» «кусалась» издалека: ее 75-миллиметровая пушка пробивала броню советских танков с таких дистанций, на которой новая немецкая машина была для них неуязвима. И этот первый успех дал возможность немецкому командованию заговорить о том, чтобы сделать Т-5 (так новый танк назывался в советских документах) основным вместо «ветерана» Т-4.

    Но реальность оказалась иной. Хотя «Пантера» стала вторым по массовости выпуска немецким танком Второй мировой войны, а кое-кто из танковых экспертов считает ее лучшим средним танком 1940-х, вытеснить Т-4 она не смогла. Как гласит распространенная легенда, своим появлением на свет «Пантера» обязана советскому Т-34. Дескать, Берлин, недовольный тем, что русским удалось создать танк, который не по зубам вермахту, потребовал сконструировать своего рода «немецкую тридцатьчетверку». Но, как известно, стремление повторить нечто, созданное противником, приводит к появлению пусть и более мощного, но менее пригодного к модернизации оружия: конструкторов держат в тисках характеристики прототипа и удачность его конструкции. Так случилось и с «Пантерой»: она сумела превзойти средние танки союзников, в том числе и Т-34, но так до конца военной карьеры и не избавилась от врожденных недостатков. А их было немало: легко выходившая из строя силовая установка, излишняя сложность системы опорных катков, чрезвычайно высокая стоимость и трудоемкость изготовления и так далее. К тому же если в противостоянии с танками «Пантера» показывала себя с наилучшей стороны, то артиллерия была ей всерьез опасна. Поэтому наиболее эффективно PzKpfw V действовали в обороне, а при наступлении несли существенные потери.

    Немецкий средний танк Т-3
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 5865

    Вес: 25,9 т

    Вооружение: пушка калибра 37/50/75 мм, три пулемета калибра 7,92 мм

    Экипаж: 5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 15 км/ч

    Пусть и не такой массовый, как Т-4, Panzerkampfwagen (PzKpfw) III с середины 1941-го по начало 1943-го составлял основу парка панцерваффе — танковых сил вермахта. А всему причиной странная для советской традиции система определения типа танка по… вооружению. Поэтому с самого начала имевший 75-миллиметровую пушку Т-4 считался тяжелым танком, то есть не мог быть основной машиной, а имевший 37-миллиметровое орудие Т-3 относился к средним и вполне претендовал на роль основного боевого танка.

    Хотя Т-3 к началу Великой Отечественной войны уже существенно уступал по своим характеристикам новым советским танкам Т-34 и КВ, количество PzKpfw III в войсках и отработанная на европейских ТВД тактика их применения, помноженная на богатый боевой опыт немецких танкистов и налаженную систему взаимодействия разных родов войск, уравнивали их возможности. Так продолжалось до начала 1943-го, когда необходимый боевой опыт и навыки появились и у советских танкистов, а недостатки ранних модификаций отечественных танков в новых были устранены. После этого преимущества советских средних танков, не говоря уже о тяжелых, стали очевидными. И это даже несмотря на то, что калибр орудия Т-3 последовательно увеличили сначала до 50 мм, а потом и до 75 мм. Но к тому времени такое же орудие имел более совершенный и хорошо отработанный Т-4, и производство «троек» свернули. Но свою роль машина, отличавшаяся отличными эксплуатационными характеристиками и пользовавшаяся любовью у немецких танкистов, сыграла, став одним из символов Второй мировой.

    Советский тяжелый танк КВ
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 4532

    Вес: 42,5–47,5 т

    Вооружение: пушка калибра 76/85 мм, три пулемета калибра 7,62 мм

    Экипаж: 4–5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 10–15 км/ч

    [​IMG]
    Советские войска движутся вслед за тяжелыми танками «КВ»

    «Клим Ворошилов» — а именно так расшифровывается аббревиатура КВ — стал первым советским тяжелым танком классической схемы, то есть однобашенным, а не многобашенным. И хотя опыт его первого боевого применения во время Зимней войны 1939–1940 годов оказался не самым лучшим, новую машину поставили на вооружение. В том, насколько верным было это решение, военные убедились после 22 июня 1941 года: даже после нескольких десятков попаданий снарядов немецких орудий тяжелые КВ продолжали вести бой!

    Но непробиваемый КВ требовал очень внимательного отношения к себе: на тяжелой машине быстро выходили из строя силовой агрегат и трансмиссия, страдал двигатель. Зато при должном внимании и с опытными экипажами танки КВ даже первых серий умудрялись проходить без ремонта мотора по 3000 км. Да и со своей основной задачей непосредственной поддержки штурмующей пехоты машина справлялась отменно. Она могла долго двигаться со скоростью пешего бойца, позволяя пехотинцам все время скрываться за броней, которая была не по зубам большинству наиболее распространенных в то время противотанковых пушек вермахта.

    Летом 1942 года, когда стало понятно, что тяжелые танки, даже если их главной задачей остается непосредственная поддержка прорыва пехоты, должны обладать большей маневренностью и скоростью, появился КВ-1с, то есть скоростной. За счет чуть более тонкой брони и доработанного мотора его скорость выросла, новая коробка передач стала более надежной, а эффективность боевого применения выросла. А в 1943 году, как ответ на появление «Тигров», у КВ появилась модификация с новой башней и новым 85-миллиметровым орудием. Но модифицированная модель недолго простояла на конвейере: на смену ей уже осенью пришли тяжелые танки серии ИС — гораздо более современные и эффективные.

    Советский тяжелый танк ИС-2
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 3475

    Вес: 46 т

    Вооружение: пушка калибра 122 мм, пулемет калибра 12,7 мм, три пулемета калибра 7,62 мм

    Экипаж: 4 человека

    Скорость на пересеченной местности: 10–15 км/ч

    Первые танки серии ИС — «Иосиф Сталин» — разрабатывались параллельно с модернизацией танков КВ, на которые ставили новое 85-миллиметровое орудие. Но очень скоро стало ясно, что этой пушки мало, чтобы на равных вести бои с новыми немецкими танками «Пантера» и «Тигр», имевшими толстую броню и более мощные 88-миллиметровые орудия. Поэтому после выпуска сотни с небольшим танков ИС-1 на вооружение был принят ИС-2, вооруженный 122-миллиметровой пушкой А-19.

    Неуязвимый для большинства противотанковых пушек вермахта, да и многих танковых тоже, ИС-2 мог играть для пользующейся его поддержкой пехоты роль не только бронированного щита, но и артиллерийской поддержки, и противотанкового средства. 122-миллиметровая пушка вполне позволяла решать все эти задачи. Правда, она же была и причиной одного из существенных минусов ИС-2. Обслуживаемая единственным заряжающим, пушка с тяжелым снарядом была нескорострельной, позволяя вести огонь со скоростью 2–3 выстрела в минуту. Зато непревзойденная броня давала возможность использовать ИС-2 в новой роли — как броневую основу штурмовых групп, действовавших в городах. Пехотинцы-десантники защищали танк от гранатометчиков и расчетов противотанковых пушек, а танкисты громили укрепленные огневые точки и ДОТы, расчищая путь пехоте. Но если пехотинцы не успевали выявить гранатометчика, вооруженного «фаустпатроном», то ИС-2 сильно рисковал. Размещенные внутри танка топливные баки делали его чрезвычайно пожароопасным (в огне очень часто погибал механик-водитель, не имевший своего люка и выходивший последним через башню), а боеукладка на дне боевого отделения при попадании кумулятивного снаряда почти гарантированного взрывалась, уничтожая весь экипаж.

    Немецкий тяжелый танк «Тигр»
    Общее количество выпущенных танков всех модификаций: 1354

    Вес: 56 т

    Вооружение: пушка калибра 88 мм, два–три пулемета калибра 7,92 мм

    Экипаж: 5 человек

    Скорость на пересеченной местности: 20–25 км/ч

    [​IMG]
    Танк «Тигр»

    Вопреки распространенному мнению, что своим появлением Panzerkampfwagen (PzKpfw) VI Tiger обязан столкновением напавшей на СССР Германии с новыми советскими танками Т-34 и КВ, разработки тяжелого танка прорыва для вермахта стартовали еще в 1937 году. К началу 1942-го машина была готова, ее приняли на вооружение под индексом PzKpfw VI Tiger и направили первые четыре танка под Ленинград. Правда, этот первый бой был для них неудачным. Зато в последующих сражениях тяжелый немецкий танк полностью подтвердил свое кошачье имя, доказав, что, как и настоящий тигр, остается самым опасным «хищником» на поле боя. Особенно заметно это было в дни битвы на Курской дуге, где «тигры» оказались вне конкуренции. Вооруженный длинноствольной пушкой танк с мощной броней был неуязвим и для советских танков, и для большинства противотанковых орудий, во всяком случае в лоб и издалека. А чтобы поразить его в борт или корму с ближней дистанции, нужно было еще умудриться занять столь выгодную позицию. Это было весьма непростым делом: экипаж Т-6, как назывался «Тигр» в советских документах, имел превосходную систему наблюдения за полем боя.

    Лишь позже, когда появились советские ИС-2, созданные на их базе САУ ИСУ-152 и пушки БС-3, на «тигров» нашлась управа. Не случайно ИСУ-152 и БС-3 в войсках получили уважительное прозвище «Зверобой». Но это произошло только в 1944 году, а до этого времени танк PzKpfw VI был вне конкуренции. Он и сегодня считается одним из лучших тяжелых танков гитлеровской Германии, да и всей Второй мировой войны. Однако выпустили «тигров» недостаточно для того, чтобы эти дорогущие — стоимость одной машины достигала 800 000 рейхсмарок и была втрое выше стоимости любого другого танка того времени! — и мощные машины оказали кардинальное влияние на ход войны.
     
  20. - AwiaАссорти

    [​IMG]
    В чём специфика освобождения Кавказа в годы Великой Отечественной войны, которую следует учитывать и в контексте современного российского сознания? Ведь историческая "боль" нескольких поколений до сих пор даёт о себе знать.
    С самого начала Великой Отечественной войны руководством СССР была ясно обозначена миссия Красной Армии — освобождение "порабощённых народов Европы и СССР от гитлеровской тирании".

    Однако не только в странах — бывших противниках СССР во Второй мировой войне, но и в государствах, в то время ему союзных (всегда державших в уме приоритет собственных интересов, в том числе за счёт изнемогавшего в войне СССР), ещё со времён "холодной войны" и до сегодняшнего дня предпочитают переставлять акценты.

    Имеется тенденция и в отдельных российских регионах производить несколько иную оценку ряда аспектов истории той войны, тем более что в этой проблематике есть непростые, затрагивающие групповые, социальные и этнические интересы и чувства людей сюжеты: проблемы коллаборационизма, в том числе носившего этническую окраску, сталинской депортации народов.

    Особенно болезненны эти вопросы на Северном Кавказе — по многим параметрам особом регионе России, следствием чего спецификой там отличались и ход войны, и восстановление разрушенного войной хозяйства.

    И сегодня Северный Кавказ — наиболее проблемный регион России. И здесь внешние силы, соединяясь с внутренними, разыгрывают этническую и конфессиональную карты. При этом они стремятся не выстроить более безопасную и комфортную жизнь для народов, а, напротив, втравить их в кровавые столкновения со своим государством, в этноконфессиональные конфликты. И одной из сфер их игр является история, особенно периода Великой Отечественной войны. Очевидно, что разумнее открыто посмотреть на ошибки своих предков и перевернуть страницы истории, не бередить былые раны, а совместно строить позитивное будущее. Но смелости честно принять свою историю, сделать самокритичные выводы и конструктивно двигаться вперёд у "игроков" не хватает. Они умело разжигают обиды, манипулируют этническим самолюбием, представляют ошибки и преступления достоинствами и достижениями своих соплеменников, а очевидный негатив вымарывают из национальной памяти, не позволяя рационально его осмыслить и извлечь исторические уроки. Но невыученные уроки истории, увы, в современной жизни оборачиваются кровью, иногда очень большой: её проливают не идеологи и манипуляторы массовым сознанием, а простые люди. Опыт двух последних чеченских войн тому наглядно подтверждение.

    Специфика освобождения
    На Северном Кавказе оккупации подвергались Орджоникидзевский (с 1943 года Ставропольский) край с Карачаевской АО и Черкесской АО, Краснодарский край с Адыгейской АО, Ростовская область, Северо-Осетинская АССР, Кабардино-Балкарская АССР, Чечено-Ингушская АССР.

    В чём специфика освобождения Кавказа в годы Великой Отечественной войны, которую следует учитывать и в контексте современного российского сознания?

    Конечно, это и собственно военная специфика битвы за Кавказ, не ограничивающаяся природно-климатическими, геополитическими и стратегическими условиями ведения боевых действий. На огромном театре военных действий, охватывавшем равнины и предгорья Северного Кавказа, перевалы Главного Кавказского хребта, акватории Азовского и Чёрного морей, Кубань, Красная Армия вела бои с интернациональной военной силой, основу которой наряду с германскими армиями составляли румынские, словацкие и другие части и соединения.

    Но не только. В составе этнических формирований германской армии, созданных из уроженцев Кавказа, воевало около 120 тысяч человек (т.е. около десятой части всех советских коллаборационистов). Среди них были азербайджанские, грузинские, армянские, северокавказские батальоны, как правило, созданные из военнопленных. Также на стороне нацистской Германии воевали и казачьи части, сформированные как из военнопленных, так и из жителей оккупированных территорий.

    Массовое дезертирство
    Большинство национальных формирований не проявило высокой боеспособности. С ухудшением положения вермахта распространилось массовое дезертирство, переход на сторону Красной Армии, хотя отдельные из батальонов дрались за своих нацистских хозяев до конца. И хотя большинство коллаборационистов предало свою Родину не из идейных побуждений, а спасая свою жизнь после пленения немцами, нельзя отрицать широко распространённых антисоветских и сепаратистских, антирусских и антироссийских настроений на Кавказе в годы войны. Они были вызваны недовольством политикой советской власти, особенно коллективизацией, вызвавшей целый ряд массовых вооружённых выступлений, подавленных мощью государства. Но мелкие отряды и антисоветское подполье на Кавказе действовали вплоть до начала Великой Отечественной войны. Эти антисоветские силы увидели в напавшей на СССР нацистской Германии своего союзника, а германское нашествие восприняли как освобождение от большевизма и советской империи.

    Подобные настроения глубоко проникли в сознание значительных слоёв региона, где с началом войны получило широкое распространение уклонение от призыва в Красную Армию. С ухудшением положения СССР дезертирство стало массовым явлением в некоторых из республик. Например, Чечено-Ингушская АССР за все годы войны дала армии лишь 12 процентов призывного контингента. Многие уклонисты уходили в горы, вливались в банды, воевавшие против Красной Армии, присоединялись к частям коллаборационистов, сформированным Германией.

    Горнострелковый полк НКВД против подполья
    В антисоветском подполье в годы войны на Северном Кавказе создавались мощные сети организаций, включавшие представителей более 10 народностей, ставившие целью поражение СССР в войне, готовившие общее вооружённое восстание и наивно надеявшиеся создать под покровительством Германии федеративное государство кавказских народов.

    Немцы использовали эти силы для дезорганизации тыла Красной Армии, надеясь в перспективе на успех восстания и захват с помощью местных коллаборационистов нефтепромыслов региона.

    Специально для борьбы с этническими бандформированиями и подпольем в декабре 1941 года — январе 1943 года НКВД пришлось разворачивать горнострелковый полк.

    Всеобщее восстание провалилось, а разрозненные выступления были подавлены.

    В 1942-1943 годах были уничтожены основные силы антисоветского подполья на Северном Кавказе.

    А после перелома в ходе войны и особенно после ликвидации в районе Новороссийска последнего немецкого плацдарма на Кавказе подполье перестало получать со стороны Германии прежнюю поддержку. К концу 1944 года все крупные банды были полностью ликвидированы.

    Таким образом, источники значительного потенциала бандподполья на Кавказе были главным образом внешними. Идейная, организационная, материальная и прочая поддержка нацистской Германии, координация планов и действий с вермахтом.

    Однако нельзя отрицать ни массового характера антисоветского движения в годы войны на Северном Кавказе, ни того, что значительной поддержкой оно пользовалось у местного населения. Союз подполья с германским фашизмом очевиден, и он был весомым негативным фактором для Красной Армии, освобождающей Кавказ.

    О сталинской депортации и депортации в США
    Таким образом, о полной безосновательности сталинской депортации ряда народов говорить не приходится. Во время мировой войны аналогичные меры к нелояльному (или недостаточно лояльному) населению применялись и в других странах антигитлеровской коалиции, в том числе в "самых демократических" США. Тогда действовали законы военного времени, и выселение было гораздо более гуманной мерой, нежели положенный за антигосударственную деятельность расстрел, который грозил многим тысячам участников вооружённых банд.

    Вместе с тем принятые решения о депортации были сомнительными с моральной точки зрения, а также проявлением недостаточной управленческой компетентности, ибо не были учтены многочисленные негативные, в том числе долговременные последствия для страны.

    Как строили жизнь дальше
    Цена Победы была высока: погибли почти три десятка миллионов советских граждан, народное хозяйство было разрушено, СССР понёс невиданные в истории людские и материальные потери. Оценивая масштабы этих потерь, западные аналитики подсчитали, что восстановление народного хозяйства займёт несколько десятилетий. Но аналитики ошиблись. Страна восстановило своё хозяйство в основном к началу 1950-х годов. Эти результаты могут быть оценены как экономическое чудо. В чём его причины? Сегодня очень важно рассмотреть опыт послевоенного восстановления СССР на ранее оккупированных территориях на Северном Кавказе.

    Восстановительный процесс может быть хронологически разделён на два основных этапа: в ходе самой войны на освобождённых территориях и после завершения войны. Восстановление отягощалось необходимостью перевода "военной экономики" в режим мирного времени, а также частичной реэвакуации перемещённых на Восток предприятий.

    После Победы восстановление осложнялось начавшейся "холодной войной", требовавшей огромных затрат на оборону.

    Указания и постановления СНК СССР
    Восстановление территорий начиналось сразу же после их освобождения. В 1943 году при Совете Народных Комиссаров СССР (СНК СССР) был создан Комитет по восстановлению хозяйства в освобождённых районах. Важное место заняло Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 23 января 1943 года "О мероприятиях по восстановлению МТС и колхозов в районах, освобождаемых от немецко-фашистских оккупантов".

    Масштабная, развёрнутая программа возрождения пострадавших районов страны была намечена в Постановлении ЦК ВКП(Б) и СНК СССР от 21 августа 1943 года "О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобождённых от немецкой оккупации".

    В первую очередь восстанавливались предприятия тяжёлой, угольной, нефтяной, металлургической промышленности, электростанции, которые являлись основой восстановления всего народного хозяйства, что было провозглашено общенародной задачей.

    Основой мобилизационного механизма восстановления экономики было ясное осознание властью масштабов и сложности проблем, значимости восстановления и чёткая постановка цели — восстановление экономики в кратчайшие сроки.

    За 1942-1945 годы в районах РСФСР, подвергавшихся оккупации, было восстановлено более 47 тысяч колхозов, 785 совхозов, свыше 1300 МТС.

    Восстановительный процесс шёл с двух сторон: "сверху", через государственные и социальные институты, и снизу, через инициативу населения, которую власть всячески поддерживала. Решение задач по восстановлению хозяйства действительно можно считать всенародным подвигом. При этом в период войны и послевоенные годы проявились сильные стороны мобилизационной модели, созданной в 1930-е годы.

    В отличие от рыночной модели, советская мобилизационная модель опиралась преимущественно на государственную и общественную собственность, использовала преимущественно не категории материального интереса, а совокупность внеэкономических механизмов (прежде всего социальную мобилизацию).

    Хотя действовало и внеэкономическое принуждение, но оно в условиях патриотического подъёма в годы войны и в послевоенные годы было второстепенным.

    Инструменты социальной мобилизации
    Главными инструментами являлись идеология и базирующиеся на ней агитация и пропаганда. Также инструментами социальной мобилизации выступали партия, общественно-политические и общественные организации (советы, профсоюзы, комсомол, творческие союзы и другие); экономические "ячейки" (заводы, колхозы, организации и их трудовые коллективы).

    Формами социальной мобилизации в экономической сфере являлись трудовые почины, социалистические соревнования и другие, позволяющие использовать инициативу и творчество масс. Это было важным элементом мотивации труда.

    Как трудились на Кавказе
    При общих закономерностях на восстановление народного хозяйства Северного Кавказа повлияло, по меньшей мере, несколько специфических факторов. Во-первых, аграрно-индустриальный характер региона: роль одной из житниц страны требовали концентрации усилий в аграрном секторе экономики, где важнейшее значение имели трудовые ресурсы. Но именно на селе произошли наибольшие потери мужского населения.

    Во-вторых, этнокультурное разнообразие территорий с различным менталитетом, формами хозяйственной деятельности, традициями и т.д.

    В-третьих, большие различия в уровне и характере экономического развития конкретных административных и национально-государственных образований. Поэтому темпы восстановительных процессов на разных территориях были различными.

    В-четвёртых, существенно влияние оказывали негативные процессы, связанные с депортацией ряда северокавказских народов. Массовые этнические депортации непосредственно повлияли на процесс восстановления народного хозяйства.

    Однако к началу 1950-х годов главные отрасли экономики были на Кавказе в основном восстановлены. Как и в других регионах, определяющими индикаторами быстрого восстановления народного хозяйства стали: единый народнохозяйственный комплекс, способный гибко перераспределять ресурсы между отраслями и регионами; централизованный плановый механизм, позволяющий концентрировать ресурсы на ключевых направлениях; социально-экономическая политика власти в интересах большинства населения.

    Так, в Кабардино-Балкарской АССР в период оккупации гитлеровцы сожгли и разрушили 20 союзно-республиканских заводов и фабрик, 27 предприятий различных отраслей местной промышленности. Общий ущерб, который республика понесла от немецкой оккупации, составил более 2,2 млрд. рублей. В течение всего двух с половиной месяцев, к 20 марта 1943 года, население городов сумело восстановить и частично пустить в эксплуатацию уже семь предприятий, в том числе обозостроительный завод, гидротурбинный завод, мясокомбинат, кондитерскую фабрику и другие.

    Руководитель коммунистов Ставрополья М.А. Суслов в своей статье "В освобождённом крае", опубликованной в газете "Правда" 26 января 1943 года, писал о трудовом и патриотическом порыве трудящихся: "В Моздоке начали работать хлебозавод, кожзавод, маслозавод; из Махачкалы до Минеральных Вод идут поезда; в Георгиевске начал работать мукомольный завод, запушены две пекарни, кожзавод; в Пятигорске на моторемонтном заводе на третий день после освобождения был налажен ремонт тягачей для Красной Армии; в Минеральных водах пущены хлебозавод и стекольный завод; в Ставрополье восстановлена мельница, работает радиоузел; восстанавливаются маслозавод, хлебопекарни".

    В Черкессии и Карачае в течение шести месяцев после освобождения автономных республик от немецких оккупантов были практически полностью восстановлены все промышленные предприятия. К началу 1944 года на полную мощность работали все 13 угольных шахты. Лучший шахтёр, стахановец З. Абиянов добывал за каждую рабочую смену не менее 18 тонн угля, в несколько раз перевыполняя норму.

    Успешно шло восстановление Пятигорского моторемонтного и Георгиевского арматурного заводов. Уже весной 1943 года оба этих предприятия стали выполнять и перевыполнять планы.

    За этой небольшой официальной статистикой кроется большая и кропотливая работа населения Северного Кавказа. Запущенный мобилизационный механизм позволил в жесточайших условиях дефицита материальных, кадровых и других ресурсов осуществить почти невозможное — восстановить народное хозяйство в кратчайшие сроки.

    Однако с конца 1980-х годов вся советская история подвергалась атакам внутренних и внешних интерпретаторов. Дело давно не ограничилось акцентированием на негативных аспектах истории, а доходило до прямых фальсификаций. Этот процесс, естественно, захватил историю экономического восстановления СССР в ходе и после мировой войны.

    Однако высочайшая эффективность, проявленная советской моделью, не может быть опровергнута, а потому её стараются замолчать и обойти.
     
Статус темы:
Закрыта.